Чтение онлайн

София сидела на неудобном стуле в гостиной, вполуха слушая рассказ Сесси о чем-то, что поведал ей один из ее многочисленных друзей. В спальне у Софии не было стула, и она бы вынесла даже эту бугристую деревяшку с грубой обивкой, если бы только могла незаметно проскользнуть в свою комнату. Но, поскольку данный вид мебели был чем-то вроде дефицита в доме Сесси, она бы непременно захотела узнать, зачем он понадобился Софии, а София не могла сказать подруге, что хочет заполучить его для удобства своих видений, не солгав о том, какие именно видения она пытается узреть.

Она никогда не умела вызывать видения в лежачем положении, так как их движение вызывало у нее тошноту, и хотя накануне она попыталась проделать это с брелоком лорда Эндикотта, ей удалось лишь мельком увидеть несколько бессмысленных образов из его прошлого и одно ясное видение черноволосого мужчины, которого она много раз замечала во сне. Кем бы он ни был, он обладал природным даром, которым обладали лишь немногие случайные люди: держать в голове одновременно противоречивые намерения, что на какое-то время подавляло сон. Но София была уверена, что, в конце концов, сможет предсказать его действия, если это станет необходимым.

Она испытала облегчение, узнав, что лорд Эндикотт действительно запечатлел на серебряной глыбе что-то свое, но это не приблизило ее к пониманию того, какое видение позволит ей видеть его глазами, и София уже начала отчаиваться обнаружить это до того, как лорд Эндикотт придет сегодня на склад. Сегодня вечером. Она надеялась.

— Софи, прошу прощения, но я тебе не наскучила? — спросила Сесси. — О чем ты думаешь?

— Я слушала, — сказала София. Сесси скептически посмотрела на нее, и София рассмеялась. — Ладно, я не совсем тебя слушала, и поэтому прошу прощения. Я думала о торжестве Гейтса в Двенадцатую Ночь и гадала, какое новое зрелище задумала Элеонора Гейтс.

— Надеюсь, это не то же самое, что в прошлом году, когда мы все вытаскивали имена из шляпы и должны были притворяться этим человеком на вечер, — сказала Сесси. — Я понимаю, что это традиция, но Элеоноре следовало бы больше думать о том, какие имена она пишет на бумагу, или, по крайней мере, иметь отдельные шляпы для мужчин и женщин. Я должна была быть Яго, и у меня это ужасно получалось.

— Могу только догадываться, — сказала София. — Думаю, это было бы довольно забавно, когда все эти мужчины жеманничают вокруг, будто это единственная отличительная черта любой женщины.

— Ну, уверена, что она многому научилась на собственном опыте. Возможно, это будут только шарады. Она очень хороша в шарадах — я имею в виду, в их планировании.

— Она всегда приглашает хорошую компанию. Я с нетерпением жду этого, после стольких лет.

— Я так рада это слышать, дорогая. — Сесси наклонилась вперед и на мгновение сжала руку Софии. — После фиаско герцогини Леншир ты казалась такой печальной. Я хочу, чтобы ты не пряталась так далеко. Я уже говорила тебе, что никто из тех, кто имеет значение, не говорит о твоем падении. На самом деле, все твои друзья очень обеспокоены.

София вспыхнула, вспомнив о брелоке от часов, спрятанном в ящике стола.

— Я просто еще не совсем хорошо себя чувствую, — солгала она. — И возможность встретиться с лордом Эндикоттом… Ты сказала, что он появился в «Олмаке» в тот вечер, когда его не ждали, и я не чувствую себя готовой встретиться с ним снова.

— Да, и мне неприятно это говорить, но я считаю, что тебе повезло, что твоя головная боль не позволила тебе вернуться домой в тот вечер. Но даже в этом случае ты не можешь избегать его вечно, и чем скорее ты встретишься с ним лицом к лицу и покажешь свое безразличие к нему, тем скорее он перестанет мучить тебя.

— Наверное, ты права. Но… не сегодня.

— Ладно, — сказала Сесси с каким-то веселым раздражением, — не сегодня, но скоро. Неужели тебе не надоело все время сидеть дома? Даже ты должна устать от романов и газет.

— Иногда мне снятся сны, — сказала София, — в основном о твоем состоянии, хотя, боюсь, я недостаточно знаю человеческое тело, чтобы понять смысл того, что вижу.

— Ты не должна изнурять себя из-за меня, как бы я ни любила тебя за то, что ты пытаешься вылечить меня.

— Я очень осторожна. Не больше одного сна за ночь. — Она все еще не видела снов с той ночи в доме герцогини, и чувство вины за то, что солгала Сесси, снова пронзило ее, хоть это и было неизбежно. Сесси не должна была беспокоиться о ней, когда ее собственное состояние все еще было таким болезненным, как бы она не утверждала обратное. Она только расстроится, узнав, что София все еще преследует лорда Эндикотта, а София больше всего на свете хотела защитить ее.

— Хорошо, — сказала Сесси и поднялась со стула. — Я иду к мисс Треверс, и тебе нет нужды сопровождать меня, я прекрасно себя чувствую и знаю, что она тебе не нравится.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой, — сказала София. — Нет ничего более плохого в ней, чем ее склонность смеяться над собственными шутками, которые редко бывают смешными, и я чувствую себя нелепо, смеясь вместе с ней. Ты гораздо более приятный человек, чем я.

— Я не настолько хороший человек. Она всегда помогает бедным, и я чувствую себя добродетельной, сопровождая ее в поездках. Так что мои мотивы довольно эгоистичны.

— Уверена, что бедняки ценят твою щедрость, каковы бы ни были твои мотивы. Это есть где-то в Писании.

— Хорошо, я вернусь сегодня поздно вечером, и мы пообедаем вместе, но завтра ты пойдешь в театр со мной и Льюисом, и мы все прекрасно проведем время, даже если это будет Отелло, раз уж речь зашла о роли Яго. Это смутно тревожно — наблюдать за чем-то таким серьезным в то время, когда все заняты разгулом, но Льюис так жаждет этого, что у меня не хватает духу отказать ему.

— Я тоже с нетерпением жду этого. Наслаждайся жизнью, дорогая, и увидимся позже.

После ухода Сесси София еще несколько минут сидела, глядя на огонь, потом встала и пошла в спальню. По крайней мере, она могла сесть на кровать, потому что времени было мало, и ей нужно было добиться успеха не только до встречи с лордом Эндикоттом, но и до возвращения Сесси. Когда она сидела на краю кровати с брелоком в руке, София вертела его в затянутой в перчатку ладони, пока он не стал теплым. Это был единственный разумный ход действий. Она могла сталкиваться с этим вражеским провидцем во сне в течение нескольких дней или недель, пока лорд Эндикотт занимался своей преступной деятельностью, и если она хотела хоть как-то повлиять на его планы, ей нужен был другой подход. Этот провидец мог разрушить ее сны, но помешать ее видениям он был не в силах. Сесси поймет, когда все закончится. Девушка сняла правую перчатку и взяла в руки брелок от часов.

Она снова прогнала эхо, которое переполняло ее видения, и давление, которое она всегда испытывала в видениях, уменьшилось, неприятное, но не болезненное ощущение, будто груз давил на ее плечи. Проводить много времени в видениях было не так утомительно и не так опасно, как слишком много спать, и во время своей службы в Военном министерстве она иногда проводила в видениях целых шестнадцать часов, не испытывая при этом большего напряжения, чем боль в плечах и пояснице. Гораздо дольше это было невозможно, так как усталость, в конце концов, прогоняла видения прочь, лопая их, как голубоватые мыльные пузыри, так что ее нынешняя активность не приведет к коллапсу, пока она также не будет чрезмерно спать. Она не собиралась снова беспокоить Сесси.