Чтение онлайн

— С кем он живет? Или как он блокирует твои сны? Что важнее?

— И то и другое, я полагаю. — София записала вопросы, а потом добавила: — О чем лорд Эндикотт приказал тебе мечтать?

Почему ты работаешь на него?

Что ты любишь?

Глава девятнадцатая, в которой София снова отправляется на охоту

София, задыхаясь, вышла из сна. Сесси опустила книгу.

— Это звучало не очень хорошо, — сказала она.

— Ничего… Нет, правда, я не притворяюсь ради тебя, я просто ужаснулась тому, что увидела. Кинг — отвратительный человек. Сон за сном о том, как он угрожает раскрыть секреты людей, если они не заплатят ему за молчание… Я даже не могу найти в себе силы ужаснуться тем секретам, за которые некоторые люди будут платить, чтобы скрыть, потому что он получает такое удовольствие, мучая их.

— Похоже, это отличный способ напасть на него, если это такой обычный сон, — сказала Дафна, возвращаясь с того места, где она расхаживала возле окна.

— Возможно. — София села и потянулась. — По крайней мере, я чувствую, что делаю успехи. Пять дней назад я не была так уверена в себе.

— Но мы исключили так много возможностей, — сказала Дафна, — хотя и чувствовали, что идем в никуда. Я начинаю терять терпение. Разве тебе не надоело смотреть в прошлое?

— Сновидения о его прошлом дали мне представление о том, кто он такой, и я верю, что это уточнит мое предсказание, когда я буду готова искать его. Согласны ли мы с тем, что шантаж короля не только в прошлом?

— Да. И я считаю, что лорд Эндикотт относится к тем людям, которые не хотели бы, чтобы их подчиненные проявляли собственную инициативу в совершении преступлений, — сказала Сесси. — Значит, если Кинг все еще шантажирует людей, он либо делает это с благословения лорда Эндикотта, либо рискует навлечь на себя гнев, делая это тайно.

— Я бы предположила последнее, — сказала Дафна, — потому что он похож на мелкого, жадного человечка, который наслаждается чужой болью, и… ты знаешь, я думаю, что он может сделать это именно по данной причине, а не из-за денег? — Она перевернула листок бумаги, на котором София нарисовала портрет провидца. — Так когда же ты будешь готова мечтать о будущем, София?

— Разве нетерпение — это черта хвастунов? — поддразнила Сесси.

— Это не так, Сесси, и я не думаю, что это нетерпение, когда ты просто не можешь ждать.

— Полагаю, это и есть определение «нетерпения», — смеясь, сказала Дафна.

— Ну, может, и так. Но не могли бы вы обе просто сесть и сказать мне, что вам не хочется делать что-то плохое с этим мерзким человеком?

— Скоро, — сказала София, забирая у Дафны блокнот. — Давайте посмотрим, что нам известно, чтобы я могла еще раз сузить круг своих сновидений. — Они столпились вокруг, пока София переворачивала страницы. — Его зовут Кинг… Теперь, когда я видела, как он ставит свою подпись, я в этом уверена. Он живет где-то в Спиталфилдсе, в удивительно опрятной квартире…

— Гораздо лучше, чем он того заслуживает, — сказала Дафна.

— Да. Он человек привычки — обедает каждый день в одном и том же заведении, покупает «Морнинг Пост», что мне кажется странным, у одного и того же мальчишки и либо никогда не стирает свою одежду, либо у него одинаковые костюмы. Он редко встречается с лордом Эндикоттом лично или, по крайней мере, не делал этого, насколько я могу судить, предпочитая излагать свои сны на бумаге. Я говорю «предпочитая», но подозреваю, что это требование лорда Эндикотта, так как сомневаюсь, что человек с характером Кинга был бы доволен, предоставив кому-либо возможность шантажировать себя, и именно так эти сны могут быть использованы против него.

— А если бы лорд Эндикотт воспользовался этими бумага в суде, разве он не стал бы обвинять себя? — спросила Сесси.

— Нет, если бы он смог скрыть тот факт, что действовал на основании этих самых бумаг. Он мог бы доказать, что Кинг пытался склонить его к преступлению, а использовать сон для принуждения кого-то другого незаконно. Но мы не собираемся нападать на него таким образом.

— Значит, у тебя есть план, — уверенно сказала Сесси.

— Начало одного из них. Сегодня я намерена увидеть еще один сон и предсказать, кто станет его следующей жертвой, и тогда мы сможем использовать эту информацию, чтобы уничтожить его.

Дафна снова принялась расхаживать перед окном.

— Мы можем открыть его лорду Эндикотту… Нет, это не имеет смысла.

— Было бы очень приятно, если бы лорд Эндикотт наказал Кинга за нас, — сказала София, — но ты права, у нас нет практического способа передать эту информацию лорду Эндикотту, чтобы он не узнал, от кого она исходит.

— И мы не можем гарантировать, что он поверит, что стоит исключить Кинга из организации, — добавила Сесси, — поскольку маловероятно, что у него есть другой провидец.

— Верно. Поэтому нам придется устроить все так, чтобы Кинга задержали более традиционным способом, — сказала София.

— Полицейские с Боу-стрит не станут тебя слушать.

— Знаю, и это слабое место моего плана. Но я полагаюсь на вас двоих, чтобы найти решение там, где я не могу.

— Поскольку твоя задача самая трудная, я считаю, что справедливо, если мы с Дафной возьмем на себя часть этой ноши.

— Тогда, я думаю, мне следует снова увидеть сон. Может быть, после этого мне снова придется мечтать, Сесси, но я обещаю, что сегодня этот сон будет последним.

— Ты, кажется, не устала от усилий, так что я думаю, что это будет безопасно.

— Спасибо, Сесси. — София легла на спину и положила ладони в перчатках на сердце. — Это может занять некоторое время, — сказала она, закрывая глаза. Она услышала шарканье ног двух женщин, затем спокойный звук дыхания наполнил ее уши, стук сердца заставил каждую часть ее тела резонировать с ним, и она подумала: «Покажи мне его нынешние преступления», и погрузилась в сон.

Чем ближе она подходила к пониманию Кинга, тем темнее становились ее сны в погоне за ним, двери сновидений становились черными и кривыми. Во сне не было света, потому что он был не нужен, но София чувствовала себя так, словно она углубилась в лес, где ветви переплетались над головой и заслоняли успокаивающие огни солнца, луны и даже звезд. Теперь она привыкла находить лишь несколько дверей, связанных с ее добычей; он был изолирован, замкнут в себе, что подразумевало, что он даже не хотел иметь друзей, которые у него были, и вряд ли он вообще называл их друзьями.

Чем лучше она узнавала Кинга во сне, тем менее надежными становились двери. На этот раз, разыскивая его нынешние преступления, она нашла только четыре. На двух из них были следы фальшивомонетчиков, но она не обратила на них внимания. На двух других были изображены лица: на одном — кишащая толпа людей, на другом — лицо одинокого человека. Трудный выбор. Представляла ли эта масса людей его отношение ко всему человечеству, что каждый, кого он встречал, был потенциальной жертвой? Или одинокое лицо и есть тот самый человек, которого он сейчас шантажирует?

София поняла, что это не имеет значения, и после малейшего колебания положила ладонь на середину лица одинокого мужчины, позволив сну завладеть собой.

Движущиеся стены говорили ей, что это сон о чем-то, что может произойти в ближайшем будущем. Кинг разговаривал с человеком, чье лицо было на двери; Кинг показал ему большой лист бумаги, и тот рассыпался на груды банкнот и монет. Интересно. Она позволила подвести себя к узкой, черной двери в туманной стене и шагнула через нее на улицу, очерченную, как обычно, толстыми общими линиями и мелкими деталями. Она огляделась вокруг и была поражена. Пэлл-Мэлл.