Чтение онлайн

Это было бы потрясающе, если бы маленькая ниточка сожаления не сжимала мою шею прямо сейчас. — Послушай, мне нужно, чтобы ты скрыла это от Алистер.

— Ты просишь меня или утверждаешь?

— Он еще не знает. — Я игнорирую борьбу в ее словах и сосредотачиваюсь на том, чтобы донести свою точку зрения. — Я хочу быть тем, кто скажет ему.

Она складывает руки на груди. — Прекрасно.

— Кроме того, — я бросаю взгляд на мальчиков, — я…

Ее глаза впились в меня.

Я потираю затылок. Просить о помощи кого бы то ни было тяжело, но просить о помощи Санни Кетцаль больно.

— Ты что? — Она упирает обе руки в бедра.

— Воспользуюсь твоим предложением украсить их комнаты. — Я смотрю на небо и представляю, что облака в форме лошадей над нами завораживают. — Раз уж ты на этом настаиваешь.

Она смеется. И если бы мои мозгомоторные функции не были связаны, я бы, вероятно, рухнул на землю у ее ног.

— Это очень мужской способ просить об одолжении, но да. Я помогу тебе с их комнатами. Одно условие. — Она поднимает темный палец. — Ты не стоишь у меня на пути.

— Что это значит?

— Ты оставляешь проектирование, реконструкцию, все на меня. Я получаю для дома все, что хочу.

Опасное предложение, но она лучшая в том, что делает. Я могу это признать.

Я протягиваю руку. — Договорились.

Она смотрит на это, а затем вкладывает свои изящные пальцы в мои. — Договорились.

Время останавливается на минуту, когда она улыбается мне.

Мир смещается со своей оси.

Небо становится немного светлее.

Я сжимаю руку Санни Кетцаль, и у меня возникает ощущение, что моя жизнь вот — вот кардинально изменится — совсем как тогда, когда я впервые увидел ее гарцующей по школьным коридорам.

Отдергивание моей руки назад — акт самосохранения. Зная, что Санни Кетцаль плохо закончила для меня в старшей школе. Она не получит меня дважды. Я уже взрослый. Я несу ответственность за двух маленьких мальчиков. Мне нужно руководить практикой и следить за пациентами.

Несмотря ни на что, я не могу влюбиться в Санни Кетцаль и ее ослепительную улыбку.

Снова.

ГЛАВА 5

ФЛИРТУЮЩАЯ ОБЕЗЬЯНКА

Санни

Быть горячим и быть придурком должно быть взаимоисключающими понятиями. Придурки вроде Даррела должны ходить с огромной табличкой на лбу, которая гласит: "Осторожно. Кусается.”

Вместо этого у этого красавчика с каменным лицом квадратная челюсть и глаза, способные извергать адское пламя, хотя они больше напоминают бирюзу Карибского моря, чем серу.

Он. Придурок.

Но регулярно ли придурки берут к себе детей-сирот после смерти их бабушки?

Я думаю об очаровательных маленьких мальчиках, которых встретила вчера. Майкл и Бейли заставили меня до полуночи что-то писать в блокноте, разглядывать комнаты в стиле Бэтмена и переживать из-за каждой детали, потому что я эмоционально вложена в то, чтобы эти комнаты были идеальными.

Достаточно легко притворяться, что я выполняю здесь всю тяжелую работу, но только благодаря Даррелу я получила эту работу. Он прилагает усилия. И дети могут это видеть. Я никогда не забуду, как они подбежали к Даррелу, как будто он был спасателем, который бросился в воду, чтобы спасти их от утопления.

В этом нет никакого смысла.

В моем мире людей можно разделить на группы.

Ублюдки вроде Даррела должны отойти в сторону.

Доброжелательный мистер Скрудж принадлежит другому.

Тот факт, что Даррел переступает черту, раздражает еще больше. Почему он не может просто выбрать сторону? Почему он продолжает сбивать меня с толку? Он придурок или сварливый папаша Уорбакс, только без лысины и трубок, который может выдать "Мне ничего не нужно, кроме тебя" в тональности G?

Я барабаню пальцами по столу, прислушиваясь к возне с ямайскими пирожками, в то время как на меня смотрит тарелка с хрустящими золотистыми фри-джеками. От миски с обжаренной фасолью и измельченными куриными грудками, приправленными до совершенства, поднимается пар.

— Ты, должно быть, действительно расстроена, если не можешь есть. — Темная рука ложится на мою. Огромное обручальное кольцо настолько яркое, что вокруг него вращается собственная луна. — Мне так жаль насчет той инвестиционной фирмы, Санни. Генеральный директор действительно обошелся с тобой грязно. — Кения хватает картошку для жарки и рвет ее на куски. — Он заслуживает того, чтобы заплатить за то, что сделал с тобой и всеми этими бедными работниками.

— А? — Я поднимаю взгляд. — О, да. — Я определенно была одержима потерянными деньгами, а не великовозрастным брюзгой, который открывает свой дом для двух замечательных мальчиков и делает все, что в его силах, чтобы в этом доме чувствовался уют. — Да, это отстой.

— Я так разозлилась на тебя, когда узнала. — Кения — миниатюрная оптимистка с блестящими глазами, пока не разозлится. И тогда она превращается в питбуля в красной зоне. — Я уже говорила с Алистером. Мы собираемся разыскать этого парня и заставить его принести тебе извинения.

— Ого, это не так уж серьезно.

— Почему это несерьезно? — Ее ноздри раздуваются. — Мы сидим здесь в "Ямайских пирожках", а ты не притронулась к ни к одному, — она поднимает темный палец. — Ни к одному. Это чрезвычайное положение в стране.

Я беру слоеный фри-джек и отправляю его в рот. Снаружи он хрустящий, а внутри мягкий и воздушный. Он восхитительный. — Мм. Видишь? Я просто отлично ем.

Кения наклоняется вперед, ее темные кудри рассыпаются по плечам. — Алистер сказал, что этот генеральный директор известен своими сомнительными поступками. Он вроде как паршивая овца в своей семье, но Алистер нанял кого-то, чтобы следить за ним. Как только мы во всем разберемся, я тебе скажу.

— Кения, правда, все в порядке. — Поскольку мой рот в данный момент набит жареным картофелем, это больше похоже на "ммфа, мммф, мммф, ммфй, ммфф".

Моя лучшая подруга продолжает свой монолог одной женщины. — Ты была так взволнована этим контрактом. Ты неделями планировала, что будешь делать с офисами. Ты даже наняла дополнительных работников, чтобы сделать это вовремя. — Ее глаза поднимаются к потолку, и она поджимает нижнюю губу. — Я была рядом с тобой, когда ты покупала офисное оборудование. Я не спала с тобой, пока ты мучалась над дизайном. Я потеряла сон из-за этого проекта, а этот придурок даже не потрудился тебе заплатить? Это такой же удар для меня, как и для тебя. Я не смогу спать по ночам, пока это не разрешится.