Чтение онлайн

Я открываю дверь, и над моей головой звенит колокольчик. Мелодия намного приятнее, чем я ожидала, и я поднимаю глаза, понимая, что ‘колокольчик’ на самом деле — это переодетые куранты ветра.

Полностью запрокинув голову назад, я внимательно рассматриваю ветряные колокольчики. Стеклянные ножки фиолетового цвета, и солнечный свет пронизывает их именно так, отбрасывая волшебные блики, танцующие на стену.

— Мы заменили колокол давным-давно. Перезвоны ветра стали менее резкими, — говорит голос.

Я поднимаю взгляд и замечаю высокую женщину с острым лицом, обвисшими щеками и приветливой улыбкой. На ней светло-голубой костюм медсестры и удобные кроссовки.

— Привет. — я улыбаюсь ей в ответ своей улыбкой.

— Вы, должно быть, Санни Кетцаль.

— Это я. — Я протягиваю ей руку.

Она берет его. Ее хватка твердая и уверенная. — Могу ли я сказать, что тебе стоило немалых усилий добраться сюда.

— Усилий? — Мои брови поднимаются.

— Компания пыталась обойти меня и продолжала подталкивать ко мне других дизайнеров. Я была ошеломлена, когда узнала, что они отпустили тебя. Кто-то такой же талантливый, как ты? Они что, сумасшедшие?

На моих щеках появляется улыбка. После такого дня приятно слышать комплименты. — Меня не отпустили. Я уволилась, чтобы основать собственную фирму.

— О? Они мне этого не говорили.

— И технически я тоже не должна. — Я подмигиваю. — Так что давай оставим это между нами.

Ее улыбка становится шире. — Спасибо, что пришли так быстро.

— Это показалось мне довольно срочным. — Я выгибаю бровь. Шанья многого не раскрыла. Не то чтобы она когда-либо это делала. Ее философия заключается в том, что клиент не знает, чего он хочет, это знаем только мы. Я больше верю в то, что дом — это отражение его владельца. Это одна из многих причин, по которым я ушла из компании. Там я не могла последовать зову своего сердца.

— Мне понравилось то, что ты сделала с фермой. — Медсестра подпрыгивает на цыпочках, как будто хочет, чтобы я расписалась в ее карманном протекторе. — Босс немного… у него был творческий подход, поэтому он и не подумал бы сделать свой дом таким уютным.

— Я рада, что он удовлетворен.

— Более чем удовлетворен. Не то, чтобы он когда-либо выражал это.

На ум приходит лицо Даррела. Я думаю, что холодность и сварливость — распространенный симптом богатых парней.

Она наклоняет свою голову близко к моей. — Эта просьба будет немного другой. Мы знаем, что обычно вы фотографируете и записываете эти проекты для своего портфолио, но нам придется попросить вас сохранить этот проект в тайне. Обстоятельства немного… напряженные. Мы надеемся, что вы понимаете.

Я выгибаю бровь. — Какую комнату вы хотите, чтобы я спроектировала, чтобы мне пришлось держать это в секрете? — Мой разум начинает представлять жуткие подвалы в стиле подземелий. — Это ведь не незаконно, не так ли?

Я бы не стала потворствовать незаконному поведению при обычных обстоятельствах, но, узнав сегодня утром о Stinton Investment, я бы предпочла установить противоречивые модели в своей гостиной, чем нарушать закон только ради того, чтобы угодить эгоистичному придурку со слишком большими деньгами.

— Я позволю боссу объяснить детали. — Медсестра указывает на закрытую дверь и слегка наклоняет голову. — Кофе?

— Все в порядке, — говорю я, хватаясь за сумочку.

— Само собой.

Я подхожу к двери, готовлю улыбку типа "Я с этим справлюсь" и стучу.

— Войдите, — бурчит мужчина.

Мои пальцы замирают на дверной ручке. Я узнаю голос за дверью. Он резкий. Грубый. Нетерпеливый. И это принадлежит человеку, который регулярно обращается со мной как с городским изгоем.

Моим первым побуждением было бы отступить, но медсестра была совсем рядом и смотрела на меня так, словно я пришла спасти ее разоренный войной родной город и привести их к процветанию. Съежившись внутри, я толкаю дверь и вхожу.

Комната на удивление просторная и светлая, из больших окон открывается вид на группу высоких деревьев. Одно единственное кресло стоит напротив бирюзового дивана в центре комнаты. Стены голые, если не считать абстрактной живописи. Цвета зеленый, кремовый и вкрапления красного. Это изысканно. То, что я бы выбрала сама.

— Санни?

Мой взгляд отворачивается от мебели и натыкается на пару сверкающих изумрудов в оправе, созданной для телевидения, фильмов и, возможно, даже для трона.

— Даррел. — Имя срывается с моих губ с оттенком беспокойства.

— Что ты здесь делаешь? — Его брови сходятся на переносице. Резкие скулы и точеная линия подбородка насмехаются надо мной своей красотой. — У меня нет на это времени. — Он смотрит на часы, поджимая губы еще сильнее, когда я остаюсь на месте. Это самое большее, что он когда-либо говорил мне за все время, что я его знаю. Честно говоря, мне следовало бы стукнуть его по голове своей сумочкой и незаметно убраться отсюда.

Вместо этого я складываю руки вместе. — Что ты здесь делаешь?

— Практикуюсь. — Его глаза пронзают меня насквозь. Как что-то такое красивое может быть таким холодным?

— И я здесь, потому что ты умолял меня прийти.

— Я? — Он фыркает.

— Да, ты.

— Я не умоляю.

Разговор между нами постепенно переходит границы в десять слов. Это означает, что Даррел Хастингс либо пьян, либо находится в состоянии чрезмерного стресса.

Я указываю на него. — Ты поднял большой шум. Отверг всех остальных дизайнеров. У Шаньи чуть не разболелась голова. — Я подхожу к картине. Это действительно красиво. — Я единственная, кому разрешено работать над твоим домом. Ты так и сказала Шанье. — Поворачиваясь, я демонстрирую гордую улыбку. — Итак, я здесь.

Удивление, сквозящее в выражении его лица, доставляет больше удовольствия, чем блюдо с чизкейком в моем любимом кафе. Возьми этого ворчливого неандертальца.

— Ты… украсила мой фермерский дом?

— Я не знала, что он твой. — Я складываю руки на груди. Если бы я это сделала, то, возможно, оставила бы заколотого плюшевого мишку в саду, чтобы он почувствовал вкус моего гнева. — Но да, я это сделала. Там много естественного света. Я была необычайно вдохновлена.

Его глаза слегка прищуриваются, как будто он пытается понять, должен ли он мне верить.

— Чего я не понимаю, так это почему вы пытаетесь сохранить этот проект в секрете. Обычно я не получаю запросов на сохранение дизайна в тайне. Большинству людей нравится, когда о них пишут в моем блоге. — Что-то в том, что мир признает, насколько они богаты и привилегированы, делает богатых людей теплыми и пушистыми внутри. Не то чтобы у меня с этим были проблемы. Чем больше имен я смогу прикрепить к своей работе, тем более значимым станет мое портфолио.