Чтение онлайн

Он не пригласил меня войти, но я встала в дверях. Он прошел в маленькое помещение под лестницей и оттуда сказал: «Трубка плохо лежала. Поэтому вы не могли дозвониться». Я снова повторила: «Почему бы вам сразу не позвонить в полицию? Чем скорее сообщить о краже, тем лучше». Он обернулся ко мне и ответил: «Завтра. Завтра». И пошел к своему креслу. Я настаивала. Сказала: «Я позвоню, Райан, или вы это сделаете сами? Это на самом деле очень важно». Он ответил: «Я сам. Завтра. Спокойной ночи». Это было ясным указанием на то, что он хочет остаться один, и я ушла.

— А когда вы там были, вы больше никого, кроме мистера Блэйни, не видели? Детей там не было, например?

— Я подумала, что дети спят. Я их не только не видела, но и не слышала.

— И о смерти Свистуна вы не говорили?

— Я полагала, что Джордж Джаго скорее всего позвонил мистеру Блэйни еще до звонка мне. И о чем можно было там говорить? Ни у Райана, ни у меня самой не было настроения постоять и поболтать на крылечке.

Но Рикардс подумал, что сдержанность их обоих — очень любопытная вещь. Неужели ей так сильно хотелось поскорее уехать, а ему — от нее отделаться? Или, может быть, более трагическое событие, чем пропажа картины, на время заставило одного из них забыть даже о Свистуне?

Имелся еще один жизненно важный вопрос, который Рикардсу необходимо было задать. То, что в нем подразумевалось, было вполне очевидно, а Элис Мэар была слишком умна, чтобы этого не понять.

— Мисс Мэар, то, в каком состоянии в тот вечер вы застали мистера Блэйни, на ваш взгляд, могло помешать ему вести машину?

— Наверняка. Да у него и не было машины. У него есть небольшой универсал, но он не прошел техосмотр.

— А на велосипеде он мог бы ехать?

— Думаю, мог бы попробовать, но через пару минут оказался бы в канаве.

Рикардс уже делал в уме спешные подсчеты. Он не сможет получить результатов вскрытия до среды, но если Хилари Робартс отправилась плавать, как обычно, сразу после «Новостей вкратце», которые в воскресенье идут в 9.10, тогда, значит, она умерла примерно в половине десятого. В 9.45 или чуть позже, по словам Элис Мэар, Блэйни был у себя дома, пьяный. Как ни притягивай выводы за уши, он не мог бы совершить столь уникально продуманное убийство, требующее твердости рук и нервов, способности рассчитать все до мелочей, и вернуться домой в 9.45. Если Элис Мэар говорила правду, она снабдила Блэйни убедительным алиби. А вот Блэйни в противоположность ей никак не сможет сделать для нее то же самое.

Он почти совсем забыл о Мэг Деннисон, но теперь взглянул на нее, сидевшую по ту сторону камина, сложив на коленях руки, словно огорченный ребенок, и так и не отпившую кофе из своей кружки.

— Миссис Деннисон, вы знали вчера вечером, что Свистун умер?

— О, конечно. Мистер Джаго позвонил мне тоже, примерно без четверти десять.

— Он, вполне возможно, звонил вам и раньше, — сказала Элис Мэар. — Но вы же как раз везли миссис и мистера Копли в Норидж на станцию, разве нет?

Мэг Деннисон ответила не ей, а Рикардсу:

— Должна была. Но у нас машина сломалась. Пришлось спешно звонить Спарксу — вызывать такси. К счастью, он успел вовремя, но меня отвезти обратно уже не смог бы — торопился по делу в Ипсвич. Так что он сам посадил миссис и мистера Копли на поезд вместо меня.

— Вчера вечером вы выходили из пасторского дома в какое-либо время?

Миссис Деннисон подняла голову и взглянула прямо ему в глаза?

— Нет, — ответила она, — нет, после того как я их отправила, я не выходила из дому. — Она помолчала немного, потом заговорила снова: — Простите, я все-таки выходила в сад, очень ненадолго. Правильнее было бы сказать, что я не выходила за пределы усадьбы. А теперь, если вы позволите, я хотела бы вернуться домой.

Она встала, снова взглянула на Рикардса и сказала:

— Если вам надо допросить меня, главный инспектор, я буду у себя, в старом пасторском доме.

И она быстро вышла из комнаты, так что мужчины даже не успели встать. Мисс Мэар не поднялась проводить ее, и через несколько секунд они услышали, как захлопнулась входная дверь.

Последовало минутное молчание, которое нарушил Олифант, сказав:

— Странно. Она даже кофе не выпила. — И кивнул в сторону каминной плиты.

Но Рикардсу нужно было задать Элис Мэар последний вопрос.

— Должно быть, время близилось к полуночи, — сказал он, — когда ваш брат вернулся вчера домой. Вы звонили ему на станцию, чтобы узнать, ушел он уже или если задерживается, то почему?

— Мне это и в голову не пришло, главный инспектор, — холодно произнесла она. — Ведь Алекс мне не ребенок и не муж, я избавлена от необходимости проверять, где он находится и чем занят. Я не сторож брату моему. [49]

Все это время Олифант не сводил с нее мрачного, подозрительного взгляда. Наконец он спросил:

— Но он ведь живет здесь, с вами, верно? Вы же общаетесь, разговариваете, нет? Вы должны были, к примеру, знать про его связь с Хилари Робартс. Вы эту связь одобряли?

Лицо Элис Мэар оставалось бесстрастным, но в голосе зазвучала сталь:

— Одобрение или неодобрение было бы здесь столь же нескромным и неуместным, как этот вопрос. Если вы желаете обсуждать личную жизнь моего брата, я посоветовала бы вам обратиться к нему лично.

Рикардс сказал очень тихо:

— Мисс Мэар, убита женщина, убита с необыкновенной жестокостью, труп ее изуродован. Эту женщину вы знали. Принимая во внимание это ужасное событие, надеюсь, вы не будете чувствовать себя слишком сильно уязвленной вопросами, которые порой могут показаться нескромными и неуместными.

Гнев сделал его красноречивым. Их взгляды встретились. Ни тот, ни другая не опускали глаз. Он знал, что его глаза полны ярости как из-за бестактности Олифанта, так и из-за ее ответа. Но выражение серых глаз, прямо встретивших его взгляд, прочесть было не так легко. Ему показалось, что он разглядел в них удивление, сменившееся настороженностью, невольное уважение и пробудившийся интерес.

А когда минут через пятнадцать она провожала посетителей к входной двери, он был несколько удивлен тем, что она протянула ему руку и, прощаясь, произнесла:

— Пожалуйста, простите меня, главный инспектор, если я была не слишком любезна. Ваша профессия не очень приятна, но необходима, и, разумеется, вам необходимо содействие. Что касается меня, я сделаю что могу.

И без ярко намалеванной вывески ни один из местных жителей не усомнился бы в том, в честь какого «нашего героя» назван лидсеттский паб. А любой чужак не преминул бы узнать адмиральскую шляпу со звездой, увешанную орденами грудь, черную повязку на глазу и подколотый пустой рукав. Рикардс рассудил, что ему приходилось видеть изображения лорда Нельсона и похуже, но очень редко. На этой вывеске он выглядел как переодетая мужчиной принцесса британского королевского дома.