Чтение онлайн

— Ну, веселые скворцы! [8] — перебила Ирина Павловна, выходя на террасу. — Кончайте критику и самокритику, чай поспел. Помогите нам с Марией Степановной поживее стол накрыть и принести посуду.

Когда на террасу под шумные приветствия вынесли настоящий тульский самовар со струйками пара над ним, преподнесенный «новорожденному», Флёнушкин попросил минуту внимания. Поскольку Костины писательские лавры не дают ему спать, он написал пародию на компьютерную обработку лермонтовского «Демона» электронной вычислительной машиной и желает зачитать собравшимся:

— Слово «ангел» в компьютер забыли заложить, — прокомментировал Сандрик, — и вместо него машина выдала знакомое ей словцо «агент».

Пока Борис, Володя и Саша под руководством Ирины Павловны подготовляли в саду почву под будущие посадки, на террасе зашел разговор об отношениях между родителями и детьми. Мария Степановна рассказала несколько случаев из своей многолетней практики.

В садике, которым она заведовала, на новогодней елке решили показать детям сказки в красочных диапозитивах, но испортился проектор.

— Что было делать? Пятилетний Мишенька заявил, что у них дома есть проектор. Я говорю: спроси у мамы, не одолжит ли она его нам на вечер. На другой день Миша приходит сконфуженный: мама отдала проектор своим знакомым. Ну что же, обошлись без показа диапозитивов. Только вижу, Мишенька мой всех сторонится, не бегает, не хохочет, как обычно. У меня с ним были особенные, даже нежные отношения, — чудный мальчик, — а тут и ко мне не подходит. Подозвала его, спрашиваю: что такой грустный? А он в слезы. Признался, что проектор дома стоит в шкафу, никуда его не отдавали, это мама научила его мне соврать.

— В клопишке совесть заговорила! — воскликнул Мечислав.

— А что вы думаете, — сказала Наташа. — Сознаться во лжи, да еще во лжи по наущению матери, дело нешуточное.

— Я утешила мальчика: «Ну ничего, простим твоей маме, что пожалела одолжить нам проектор. Зато ты у нас молодец, для друзей ничего не пожалеешь». Провожая в тот день его домой, шепнула, чтобы о нашем сегодняшнем разговоре он маме не рассказывал. Решила сама с ней поговорить.

— И поговорили?

— Сходила к ней, попеняла, что ребенка втягивают в обман. Уж лучше бы его самого, на худой конец, обманули, коли решили отказать, спрятали бы от него проектор подальше. Она сконфузилась: «Мы с мужем побоялись, как бы ребятишки не сломали…» Я попросила не наказывать ребенка за то, что сказал правду. Пусть скажет ему, что мы можем взять проектор в садик, коли он нужен. Так она и сделала. На другой день только вхожу, Мишенька бросается ко мне радостный, объявить новость! Я говорю: передай маме большое спасибо, возьмем, когда понадобится. На том дело кончилось.

— Вы мудрый педагог, Мария Степановна, — промолвил Дмитрий Сергеевич.

— Приходилось иной раз мудрить. Был случай, задумала проверить, что знают мои детки о своих родителях. Стала спрашивать, что делают их папы и мамы. Ну, про мам отвечают, что готовят обеды, ужины, убирают комнаты, в магазины ходят… У некоторых работают в больнице, в столовой или на фабрике. Вообще-то я знала почти всех пап и мам, но интересно было, что скажут дети. Один ответил, что папа зарабатывает деньги. Я подумала, не спекулирует ли чем, оказывается, нет, служит в учреждении. А зачем, спрашиваю, он туда ходит? Опять ответ: «Чтобы заработать деньги». Зачем ему деньги? «Как зачем? — рассудительно отвечает малыш. — Чтобы нам покупать продукты». А что он в учреждении делает? За что ему деньги платят? Молчит, потом отвечает: «Не знаю». Тогда спрашиваю девчурку, у которой мама работает в детской больнице: что там мама делает? Отвечает: «Лечит детей». Мальчик, у которого отец штукатур, отвечает, что папа «стены штукатурит, чтобы красиво было».

— Да вы целое социологическое обследование провели с ними! — смеясь, воскликнул Константин Андреевич. — Фактор воспитательного значения — как родители объясняют ребенку свое хождение на работу. Малыш запоминает их слова на всю жизнь, ими намечается его дорога — расти ли ему мещанином или гражданином социалистического отечества.

— Но ты, папа, — заметил вернувшийся из сада Владимир, — не слишком преувеличивай роль словесных объяснений, какие ребенок выслушивает. Решают не столько словеса, сколько поведение родителей на его глазах.

— Вот если они учат его лгать, как Мишеньку, — поддержала мужа Кэт, — это гораздо хуже. Родители — мещане и растят мещан, а у хороших граждан и дети вырастают хорошими. Об исключениях, конечно, вопрос особый…

Тем временем вернулись из сада все остальные. Сандрик сказал:

— Вот вы тут толкуете о воспитании дошколят. Я бы первым делом разучил с ними песенку «Ах, попалась, птичка, стой! Не уйдешь из сети! Не расстанемся с тобой ни за что на свете!». Старая-престарая песенка, а не в пример лучше новых. Как ни соблазняют дети птичку — и чаем с сухарями, и конфетами, а она им в ответ: «Ах, конфет я не люблю, не хочу я чаю! В поле мошек я ловлю, зернышки сбираю». И вот спросите у ребят, как они думают: отпустили дети птичку или нет? И хором вам восторженно ответят: «Отпустили!!!» Тут и любовь к свободе воспитывается, и любовь ко всему живому; тут и коллективизм, приобщение к искусству: небось сами хором поют, а не чужое по радио слушают… — Подмигнув Саше, Сандрик обратился к Варевцеву: — А к вам, Дмитрий Сергеевич, у нас такой вопрос. Прибегаем к вам как к признанному светилу педагогической науки: с чего, согласно принципам современной педагогики, следует начинать обучение игре в футбол?

— А черт его знает! — смеясь, отмахнулся Варевцев.

— Нет, кроме шуток. Вопрос педагогического принципа, это в вашей компетенции. Король футбола Пеле вспоминает, как он в детстве начинал учиться футболу с жонглирования мячом. Не подкапывается ли он под самые корни вашего самоновейшего учения?

— То есть?

— Насколько я вас понимаю, обучение должно начинаться с уяснения самой сущности предмета, как бы это ни казалось трудным для педагога с первого взгляда. Без этого ни тпру ни ну, — эмпиризм, а не наука.

— Ну и что?

— А разве жонглирование мячом сущность игры в футбол? Вы в него когда-нибудь играли?

— Имел глупость, в детстве.

— Что же вас в игре больше всего занимало?

— Ну, забить гол в ворота противника.

— То-то оно и есть! Сам Пеле на вопрос о сущности футбола отвечает так, что лучше не скажешь: «Футбол — это гол». Так с чего же, стало быть, начинать обучение игре, как не с ударов по воротам?

— Когда я мальчишкой попал в еланскую тюрьму, — заметил, улыбаясь, Константин Андреевич, — то смастерил себе мячик из комка бумаги и учился засаживать его ногой в раскрытую форточку окна одиночки с лету. Вылететь мячу наружу не давала проволочная сетка.

— Что ж, — отозвался Варевцев, — коли говорить серьезно, то первые впечатления детства зачастую бывают решающими. Если начинающий футболист не привьет себе как можно раньше психологической нацеленности на ворота противника, так потом действительно может оказаться поздно.

— Вот теперь я теоретически вооружен! — воскликнул Сандрик. — Так и напишем, коллективно с Сашей, в редакцию журнала «Футбол — хоккей». Сошлемся на современную педагогическую науку.

Однажды в переполненном вагоне метро Пересветов стоял, держась за верхний поручень и упершись коленом в колено сидящего перед ним толстяка с плохо выбритыми щеками. И вдруг узнал в нем своего бывшего одноклассника по еланскому реальному училищу Михаила Берга, участника их подпольного кружка и присяжного судью на футбольных матчах. Это был поистине призрак далекого прошлого. Позыва заговорить с ним первым Костя не почувствовал: Октябрьские события их развели, Мишка дрался на стороне казаков и был освобожден из-под ареста под честное слово не выступать против советской власти. Но и уклоняться от встречи с ним тоже причины не было; Константин посматривал на него сверху и ждал.

Михаил несколько раз бегло поднимал глаза из-под припухших век; наконец его лицо расплылось в улыбке, и он воскликнул:

— Костька?! — и вскочил с места, тесня Константина животом.

Пересветов не ожидал, что ему так обрадуются, и от дружеского поцелуя уклонился. Берг тотчас сел на место, они поздоровались за руку. Михаил торопливо залопотал, как и встарь, перемежая слова смешинками, похожими на икоту:

— Вот встреча! И-а-а!.. Вот встреча!

Берг упрашивал сойти на «Кропоткинской», зашли бы к нему, он квартирует здесь поблизости; а когда Костя сказал, что его ждут обедать, вызвался проводить до станции «Университет».