Ухорез. Тетралогия
Шрифт:
– Простите, пожалуйста, ва-ваше Благородие, я больше не ошибусь!!!
– Что ж, посмотрим… – холодно процедила она и стряхнула кровь с лезвия тычкового ножа , но «скидывать» это заклинание не стала.
Поэтому взгляд мужика заметался между двумя магическими клинками. А я продолжил давить:
– Из какого исправительного учреждения вы сбежали?
– Из колонии особого режима номер девять, ваше благородие!
– Где расположена?
– Под Надымом, ваше благородие!
– Сколько сотрудников колонии вы убили при побеге?
Он обреченно завыл, «потерял» левый глаз и сломался:
– Всех, кроме Хозя– … то есть, директора колонии, пилота и диспетчера, ваше благородие…
Я активировал взгляд не в себя , вдумчиво оценил состояние энергетики этой твари, очень неприятно удивился напрашивавшимся выводам, «вернулся в реальность» и хмуро уставился в единственный глаз:
– Сколько дней вы убивали их и остальных сидельцев?
Беглый нервно сглотнул и зажмурился:
– То ли двенадцать, то ли тринадцать, ваше благородие…
Наташа скрипнула зубами, а я задавил накатившую ярость и спросил, где остальные четыре человека.
– Сдо– … Умерли, ваше благородие.
– Как?! – рыкнула Красовская, которую начало трясти от настоящего бешенства.
– У-ухаря и Пику у-убили… э-э-э… охранники этого поместья, ваше благородие! – сбивчиво затараторил одноглазый. – Кормило слишком поздно заметил иномирных тварей и не успел добежать до этого особняка. А Миха умчался вверх по лестнице, и мы его больше не видели.
– Мам, осмотрите верхние этажи – там может скрываться еще одно тело! – распорядился я в оперативный канал, дождался ожидаемого ответа и задал беглому последний вопрос: – А зачем вы ломились в эту дверь?
– За ней должна быть шахта лифта, ваше благородие… – после недолгих колебаний промямлил он. – Рычаг с Маратом видели, как мужчины заводили в него детей и женщин, но не смогли продавить воздушные стены .
– Пока достаточно! – составив впечатление о произошедшем, рявкнул я и снова набрал Анциферова.
– Олег Леонидович, у меня пока нет никакой определенности… – начал, было, он, но был перебит:
– Зато она есть у меня: мы взяли шестерых заключенных, сбежавших из Надымской колонии особого режима на вертолете. А теперь вдумайтесь вот во что: к побегу они «готовились» то ли двенадцать, то ли тринадцать суток – убивали сотрудников колонии и других сидельцев так, чтобы не перегружать энергетику, то есть, поднимались на три уровня в день. Далее, все это время с Большим Миром контактировали начальник колонии и некий диспетчер, и никто из лиц, общавшихся с ними, почему-то не понял, что они находятся под контролем. Кстати, удивляет не только это: я отказываюсь понимать, почему заключенным колонии особого режима сохранили Дары, как каждый из этих тварей инициировался в три стихии, откуда сидельцы узнали оптимальные режимы развития энергетики и так далее. Впрочем, эти претензии – не к вам, так что перейду к последнему информационному блоку: часть Румянцевых, судя по всему, жива – спустилась в бункер, вломиться в который беглым не хватило времени. В общем, высылайте сюда специально обученных людей, чтобы мы смогли заняться зверьем, все еще прущим из голубого портала…
Глава 27
22 ноября 996 г. от ВР.
…СБ-шники казанской ветви рода Румянцевых прикатили во владения их же главной к одиннадцати утра, деловито взяли под охрану особняк и под чутким руководством выживших разобрались, как пользоваться ловушкой. По большому счету, с этим делом можно было не торопиться – голубой портал закрылся минут за сорок до прибытия кортежа из двенадцати машин, а новым еще не пахло – но я счел это нормальным, подождал, пока командир группы доложит вдове наследника рода, что его люди готовы приступить к несению службы, напомнил, что мы всегда на связи, и откланялся. Потом попрощался с прокурорскими, следователями, офицерами «Ведунов» и полиции, поднялся на водокачку, взбежал по трапу конвертоплана и опустился в свое кресло. А все остальное сделала Красовская – подняла борт в воздух, довела до нашей усадьбы, организовала «окно» и загнала квадрокоптер в ангар.
Заглядывать в бункер я и не подумал – прекрасно знал, что процессом уничтожения зверья рулит оклемавшийся Щепкин – поэтому повел своих дам к особняку, на половине дороги с помощью «Паутинки» связался с Марией Тарасовной и попросил накрыть на стол в двенадцать тридцать. Поэтому Варя с Валей «отбились» от команды еще на первом этаже, а остальные разошлись по покоям уже на втором.
Пока «грелся» в душе, о себе напомнил хронический недосып, вот меня чуть было и не зарубило. Тем не менее, на очень поздний завтрак я все-таки пошел. Ибо жрать хотелось, как не в себя. Зато после того, как заполнил яму в желудке, предупредил матушку, что мы с Красовской отключаемся, пожелал спокойного дежурства и… сглазил.
Нет, до спальни я дошел спокойно. И даже заснул. Но в четырнадцать ноль-ноль – то есть, менее, чем через час после «отбоя» – в мой сон ворвался голос мамы и повторил одно и то же предложение раз двадцать пять-тридцать, если не больше! В общем, в какой-то момент проснувшийся разум все-таки вник в суть утверждения, и я, открыв глаза, помянул митрополита Иллариона последними словами.
Почему именно его? Да потому, что он приехал «вымаливать прощение» и… хм… униженно ждал меня у дальнего КПП!
Пока я воевал с желанием послать священника к чертовой матери, перед глазами промелькнула череда «картинок» из кабинета государя, а затем память напомнила монолог Белосельского, вынудивший иерарха «исправиться»:
«Ваше высокопреосвященство, в ваших извинениях не чувствуется ни искренности, ни смирения, ни покорности Божьей воле. Зато в вас настолько много гордыни, тщеславия и жажды мести, что у меня появились сомнения в целесообразности вашего пребывания в нынешней должности: на мой взгляд, личностям с вашим характером самое место в монастыре с уставом по типу Афонского. То есть, с многочасовыми ночными богослужениями, строгими постами, физическим трудом без наемных рабочих, отсутствием удобств и стремлением к полному безмолвию. Поэтому если вы не смирите гордыню, не убедите в этом Олега Леонидовича в течение трех суток и не заплатите ему достойную виру , то смените принцип служения Господу на тот, который я только что описал . Кстати, о достойной вире: вам, священнослужителю, надлежит жить скромно, избегая богатства. Так что продайте особняк на Кленовом бульваре, в который возите любовниц : он вам не понадобится ни при возвращении к достойному служению Господу , ни в случае переселения в монастырь…»
«Что ж, посмотрим, как он будет убеждать меня в своем смирении…» – подумал я, откинул одеяло, сказал родительнице, что уже встаю, и вдумался в ее следующее требование:
– Сынок, подними и Наташу: в ее нынешней системе координат твое стремление доверять спину только ей радует в разы сильнее заботы. А боевые двойки Пахома и Максима я уже построила…
Я поблагодарил ее за совет, переключился в личный канал Красовской – благо, статус администратора позволял и не такое – изложил просьбу в ключе, неявно рекомендованном матушкой, и убедился в том, что она не ошиблась: не успел я договорить, как Природница радостно заявила , что уже одевается, и пообещала нарисоваться в общем коридоре максимум через три минуты!
Я тоже собрался достаточно быстро. Несмотря на то, что успел связаться с командиром дежурной смены, выяснить, на чем прибыл священнослужитель, и дал команду отправить его кортеж в Усть-Ангарск.
В общем, в гараж мы с Красовской спустились минут через пять после пробуждения, загрузились в мой «Таран», вырулили на оперативный простор, позволили машине Дежнева нас обогнать, а Рюмина – «подпереть», долетели до ближнего КПП и вынеслись за пределы поместья. Затем скорректировали скорость так, чтобы приехать к месту встречи одновременно с митрополитом Илларионом, и обговорили нюансы поведения СБ-шников в четырех наиболее вероятных негативных сценариях…