Чтение онлайн

* Паттерн в литературе (англ. «pattern»: «образец шаблона» или «форма образа») — это подключение интуитивных механизмов ума для формирования ассоциативных литературных образов в сознании читателя или зрителя при опосредованном восприятие им на высоком эмоционально чувственном уровне, благодаря которому в режиме одновременности происходит восприятие интуицией и логическим мышлением, посредством которых выявляются закономерности, существующие и действующие независимо друг от друга, как в природе, так и в обществе. 2005 © Свами Ранинанда.

Критики и исследователи драматурга в своих публикациях часто утверждают на похожесть литературных образов Шекспира ссылаясь на образы в произведениях поэтов-современников и античных авторов. Но при столь тесной творческой деятельности могли оказаться повторы модных в «елизаветинскую» эпоху образов в произведениях, сочинявших рядом авторов в рамках литературного салона Мэри Херберт, графини Пембрук в Уилтон-хаусе (Wilton House), расположенного на её владениях загородного поместья в Уилтоне близ Солсбери в графстве Уилтшир.

Зачастую, не приняв во внимание роль юного графа Саутгемптона в создании кажущихся повторов фрагментов пьес или схожесть образов. Дело в том, что Саутгемптон привносил, возможно неосознанно в произведения других авторов идеи и образные фрагменты сюжетов, уже использованных ранее в пьесах Шекспира. Именно, эти необдуманные действия служили поводом для публичных скандалов, когда поэт в сердцах написал в сонете 112: «vulgar scandal stamp'd upon my brow», «вульгарный скандал штамповался на моём челе».

Но особенностью, порой вызывающий восхищение оказалась сочинение неповторимых литературных образов, в этом и заключался секрет Шекспира, в лице Эдуарда де Вер. Что он мог выразить свои яркие и необычайно выразительные образы языком аллегорического паттерна, присущим только ему самому. Как отметил критик Перси Аллен (Percy Allen) в своей книге 1930 года, тогда он выразил свою позицию, следующим образом: «So forcible, individual, and wholly characteristic an expression ... is a very strong piece of corroborative evidence», «Такое сильное, индивидуальное и совершенно характерное выражение (автора)... является очень мощной частью убедительного доказательства (его аутентичности)». («The Case for Edward de Vere, 17th Earl of Oxford as «Shakespeare»; Author, Percy Allen; Publisher, C. Palmer, 1930 ; Length, 400 pages, 1930).

Наглядным примером создания аллегорического паттерна могут служить образы «селекции цветов» сонета 124, оказавшиеся непосредственно связанными с яркими образами персонифицированных «сезонов года», «hovers», «парящих» Хорай сонета 5. Дело в том, что мифологическая составляющая этих образов в контексте сонета 124, говоря современным языком была заложена автором «по умолчанию», что критиками и исследователями не было замечено, таким образом, появились «непонятые сонеты».

Очевидные подтверждения были рядом, нужно было лишь взглянуть в сюжет древнегреческого мифа, где цветы и плоды в ритуальных танцах «парящих» Хорай служили основными атрибутами. Что объясняло причину написания Шекспиром сонета 5 с существенными отклонениями от темы «the procreation sonnets», «продолжения рода», а заключительное двустишие прямо указало на ключевое и связующее значение сонета для всей последовательности сонетов «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth» (1—126).

Когда, основным признаком, характеризующим верное направление хода исследований, являлось то, что заключительные две строки сонета 5 не были обращены непосредственно к юноше по сравнению с остальными, вошедшими в группу «Свадебные сонеты», «Marriage Sonnets» (1—18). Именно, эта особенность в контексте сонета 5 коренным образом изменяла «шекспировский» канон, выраженный в традиционном посвящении заключительного двустишия юноше.

— Но почему Уильям Шекспир изменил каноническую модель построения сонета 5?

— Confer!

________________

________________

Original text by William Shakespeare Sonnet 124, 1—4

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

«If my dear love were but the child of state,

It might for Fortune's bastard be unfather'd,

As subject to Time's love or to Time's hate,

Weeds among weeds, or flowers with flowers gather'd» (124, 1-4).

William Shakespeare Sonnet 124, 1—4.

«Если б милая моя любовь была, только дитём положенья,

Она могла бы для бастарда Фортуны безотцовщиной быть,

Как заслуживающей любви Времени иль Времени отвращенья,

Сорняки среди сорняков, иначе цветы с цветами отбирались» (124, 1-4).

Уильям Шекспир сонет 124, 1—4.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 14.04.2022).

Для получения ответа на этот вопрос, было необходимо детально исследовать и сопоставить последовательности литературных образов сонетов 124 и 5, которые автор избрал в качестве аллегорического языка паттерна. — Confer!

«But flowers distill'd, though they with winter meet,

Leese but their show; their substance still lives sweet» (5, 13-14).

«Но цветы перегонялись, хотя они с зимой встречались, (пусть)

Свободными, лишь проявляла сладко жить, по-прежнему их суть» (5, 13-14).

В таком случае можно было заключить, что оборот речи «be unfather'd», «быть безотцовщиной» сонета 124 имел непосредственную связь с фразой: «flowers distill'd, though they with winter meet», «цветы перегонялись, хотя они с зимой встречались». Там же «они (цветы = дети) с зимой встречались» из чего следовало, что мифологическая Хора, олицетворяющая зиму в качестве сезона года, была преобразована автором в литературный образ «зимы». В процессе преобразования аллегории «шекспировского» языка паттерна, где фраза «flowers distill'd, «цветы перегонялись» сонета 5, в процессе метаморфозы стала эквивалентна фразе «be unfather'd», «быть безотцовщиной» сонета 124.

Подстрочник, буквально подсказывал, что образ «цветов» — это дети аристократов, оставшиеся без родителей, где они «перегонялись», то есть распределялись в дома опекунов, согласно указу королевы. Следуя далее по теме, «хотя они (цветы = дети) с зимой встречались», то есть встречались с тяготами сиротства, становились «безотцовщиной» при отсутствии материнской заботы и ласки. Строки сонета 5 языком «шекспировского» паттерна показывали, чего не хватало детям, потерявшим родителей, что невозможно было компенсировать опекунством, пусть даже в самом зажиточном доме. Паттерн предоставлял сравнение зажиточного дома опекуна с теплицей зимой, «…were not summer's distillation left, a liquid prisoner pent in walls of glass», «…не летним перегоном, был покинутый, (сам) влажный пленник, заключённый в стенах из стекла».

Не удивительно, что столь замысловатая «шекспировская» алхимия аллегорического языка паттерна оказалась «не по зубам», как современным критикам, так и подавляющему большинству исследователей. Их аргументации и доводы перешедшие в инсинуации, направленные на автора сонетов оказались куда проще, вследствие чего, послужили очередным поводом для утверждений, относительно группы, якобы абсолютно «непонятных сонетов», в которые вошёл сонет 5. Став реализовавшимся наглядным примером принципа: «A nescire ad non esse» — От незнания к несуществованию (логическое суждение, ошибочно отвергающее существование того, о чём «ничего не известно», то есть нет научно обоснованных доказательств).