Чтение онлайн

Пусть моя кошка и не умела говорить, но я мог мгновенно понять, чего она хочет. Хотя совершенно не умел читать эмоции животных. Просто даже без внутреннего чутья она была намного проще любого из людей, с которыми я сталкивался.

Когда она потерлась щекой о мою ногу, я наклонился и нежно погладил ее вдоль позвоночника. Луа с ободряющим мяуканьем запрыгнула прямо мне на колени.

Она растянулась на своем любимом месте, втиснувшись в узкое пространство между моим бедром и подлокотником кресла, и подставила свой покрытый белой шерстью животик для новых поглаживаний. Растянувшись в улыбке, я подчинился.

Это не то же самое, что чувствовать что-то, но я получал удовлетворение от осознания того, что мог удовлетворить ее потребности. Сделать ее счастливой.

Так что пустота в груди не мешала мне проявлять заботу всеми возможными способами.

Когда я сказал Клэнси, что заберу Луа с собой с объекта, на котором жил раньше, он спросил, так ли это необходимо. Но мой взгляд остановил его на середине вопроса.

Я не совсем понимал, почему хранители, которые ухаживали за мной после попытки побега, принесли ее, тогда еще котенка, но теперь она стала моей. Луа рассчитывала на меня.

И, возможно, я тоже немного в ней нуждался.

При стуке в мою дверь Луа вздрогнула от неожиданности, а затем снова начала громко мурлыкать. Подхватив ее на руки, я встал и потянулся, чтобы выключить музыку.

– Входите.

Я знал, что это Клэнси, еще задолго до того, как он открыл дверь. У каждого человека в этом месте была своя уникальная энергетика, и с его я был знаком лучше, чем с чьей-либо еще.

Он зашел в комнату и остановился у двери, небрежно скрестив руки на груди. Из-за того, что внутри меня не бурлили собственные эмоции, я вдвойне остро ощущал его.

Клэнси был немного встревожен, но в целом спокоен и решителен. Готов к неприятному разговору, но думает, что все уладится без особых трудностей.

Я надеялся, что он прав.

– Я так понимаю, ваша встреча с Ривой прошла не очень хорошо? – спросил он. – Ты об этом хотел со мной поговорить?

Я изучал его, наблюдая за внешними признаками его настроения и в то же время анализируя изнутри.

– Все шло хорошо, пока ей не пришла в голову мысль, что ты надеешься, будто восстановление нашей дружбы приведет к чему-то большему. Это и был твой конечный план? Что она проникнется ко мне симпатией и захочет заняться сексом? Раз уж она не собирается делать этого с Зианом.

Мой прямой вопрос вызвал у мужчины чувство неловкости. Как будто его намерения могли стать лучше или хуже в зависимости от того, как я их формулировал.

Он переступил с ноги на ногу.

– Я понимаю, что, возможно, слишком сильно давил на них двоих. Я не собирался никого и ни к чему принуждать. Но если бы в конце концов все случилось именно так, то получение большего количества данных о связях, которые она смогла установить с остальной группой, было бы отличным дополнительным преимуществом.

– А ты бы вообще предложил мне поговорить с ней, если бы не это возможное «дополнительное преимущество»?

Клэнси решил просто уйти от ответа на этот вопрос.

– Гриффин, ты знаешь, какую работу мы здесь пытаемся проделать… и насколько она сложная. Я забочусь обо всех вас, ищу все возможные преимущества.

В его эмоциях сквозило чувство праведного негодования. Он занимал оборонительную позицию, потому что я докапывался до истины, а он не хотел признавать, что в его планах могло быть что-то не так.

Мои пальцы продолжали ритмично поглаживать шерсть Луа, раскинувшейся у меня на руках, но мысли все сильнее путались по мере того, как новая информация перемешивалась с пониманием ситуации.

Он использовал меня так же, как пытался использовать Зиана. Даже не сказал мне, что хочет меня использовать.

Я бы не подумал, что Клэнси зайдет так далеко. Всего несколько часов назад я говорил Риве, что он осознал свою ошибку.

Клэнси вздохнул.

– Если бы ты поговорил с ней еще раз, то мог бы помочь проникнуться к тебе теплотой, используя свои способности, не так ли? Я знаю, ты не смог бы как следует вмешаться в ситуацию с Зианом, но ее нерешительность гораздо менее… агрессивна.

Я хмуро на него посмотрел.

– Я пытался успокоить Зиана, когда тот пришел в ярость, потому что боялся, что он причинит кому-нибудь боль. А не для того, чтобы облегчить им отношения. Сделать так, чтобы Рива почувствовала себя счастливее рядом со мной…

Это было бы равносильно насилию над ней, не так ли? Даже хуже, чем сделать что-то физически, потому что так она не сможет увидеть нападение и отразить его.

По моему телу пробежала дрожь, и все мысли сузились до полного отрицания.

– Я не понимаю, почему ты просишь меня об этом. Это было бы ужасно по отношению к ней.

Мой желудок пронзил настолько сильный приступ тошноты, как будто всего на мгновение я действительно испытал ужас.

Клэнси покачал головой.

– Извини, просто пришло в голову. Конечно, очевидно, что, как только ты уйдешь, твое влияние ослабнет. А это может иметь неблагоприятные последствия, которые сведут на нет любой достигнутый нами прогресс.

Неблагоприятные последствия? Как насчет того факта, что Рива одна из моих самых давних друзей и нет такого сценария, при котором принуждение ее к какой-либо форме близости, даже к возобновлению дружбы, можно было бы рассматривать как нечто иное, кроме как моральное насилие?

Вспышка эмоций исчезла, но мое отвращение к этой идее не уменьшилось. Мне нужно было внести полную ясность.

Я выпрямился.

– Даже будь это не так, я бы никогда не поступил с ней подобным образом. Она мой друг. Я здесь для того, чтобы остановить эксплуатацию людей, а не для того, чтобы способствовать этому.

– Конечно, конечно, – сказал Клэнси, поднимая руки. – Я больше не подниму эту тему.

Ему было неловко, но по тому, как он на меня смотрел, я мог сказать, что дело только в моей реакции. Он совсем не чувствовал ни беспокойства, ни вины за свое предложение.

Что, если Рива и в этом была права? Что, если я не осознавал, насколько этот человек на самом деле от нас далек?

Неужели Клэнси все еще считал нас недолюдьми и не принимал близко к сердцу даже самые базовые наши потребности?

В моей голове пронеслись другие брошенные Ривой обвинения. Я поймал себя на том, что сказал:

– Знаешь, она, естественно, была бы счастливее… они все были бы счастливее… если бы Опекунство предоставило им еще больше свободы. Возможность покидать остров не только ради выполнения заданий, а по своим собственным причинам. Чтобы делать то, что они хотят.