Чтение онлайн

Все в глазах у Андрея потемнело от боли. Через мутную пелену он видел, как Людмила встает и идет в прихожую.

— Куда ты, куда!? — бросился он за женой.

Мила облокотилась на стену. Плечи ее вздрагивали.

— К любовнику, — бросила она, чтобы позлить Андрея.

Сама она думала о том, что достаточно долгое время запрещала себе звонить Илье и видеться с ним. Если ему есть до нее какое-то дело, вероятнее всего, он волнуется. Ей хотелось поехать к нему. Или просто выбежать на улицу, вдохнуть полные легкие морозного холодного воздуха, отрезвить свои мысли и остудить чувства.

— Значит так… — упавшим голосом произнес Андрей. Все стало ему предельно ясно, хотя он и не верил до конца в происходящее. Разве такая закомплексованная и зажатая женщина, как его жена, с огромным трудом заводившая друзей и открывавшаяся людям, могла довериться другому мужчине? Или он слишком плохо знал ее, не потрудившись узнать лучше за эти годы?

Мужчина потерянно смотрел, как Мила одевается. От этого занятия его отвлек звонок телефона. Он первым взял трубку.

— Здравствуйте…

Андрей легко узнал этот голос, даже сильно изменившийся за годы. Сомнений у него быть не могло. В след за одним потрясением последовало второе.

Прошло много лет, но эта история по прежнему жгла ему душу, а чувство вины со временем и не подумало стать слабее, напротив, приобрело хорошую выдержку. Он был рад видеть прежнего друга на встрече выпускников, но перед ним как будто ожил призрак кого-то давным-давно умершего, ведь Илья сам когда-то неустанно повторял, что из-за своей болезни вряд ли проживет долго. Андрей не думал, кто когда-то увидит его снова, что когда-нибудь он снова позвонит ему, после всего случившегося.

— Илья… — перебил он взволнованно.

Мила перестала застегивать пуговицы на пальто и испуганно посмотрела на мужа.

— Здравствуй, Андрей, — без особого энтузиазма откликнулся его старый друг на том конце провода, — позови, пожалуйста, Милу.

Андрея как будто ударили. Он совсем растерялся.

— Милу… — повторил он, и вдруг его настигла поразительная догадка, — значит… ты и есть ее любовник?

— Любовник? — переспросил Илья с явным сарказмом в голосе, — да нет же. Мы просто друзья.

— Такие же, как со мной?! — нервно выдохнул Андрей. Ответа услышать он не успел, потому что к нему подоспела Людмила и вырвала у него трубку из рук.

— Это я, — быстро заговорила она, — Илья, не волнуйся. У меня все в порядке. Прости, что не звонила… Мне очень стыдно. Да… Да… Я приеду сегодня вечером, ты не против?

Она нажала на отбой и победно посмотрела на потерявшего дар речи мужа. Он отчаянно пытался осмыслить все произошедшее, но у него ничего не получалось. Все чувства слились в оглушающую какофонию, где сложно было выделить что-то конкретное, кроме разве что неожиданно вспыхнувшей ревности.

Только Андрей затруднялся признаться себе в том, кого именно он ревнует.

Мила решила: сегодня она уйдет в последний раз, а потом ей станет легче, потому что больше некуда будет уходить. Она думала о том, что узники самых темных и мрачных подземелий были бы намного счастливее, если бы потеряли зрение и не имели возможности смотреть в узкое окошечко на огромный и прекрасный окружающий мир.

Сегодня она сама выколет себе глаза и совершит свое собственное погребение.

Мать привела Катю. Она больше не отпускала девочку домой надолго, и теперь создавалось впечатление, что здесь она в гостях. Елена Ивановна готова была сделать что угодно, лишь бы оградить Катю от пагубного влияния ее родителей. Андрея она не возлюбила с самого начала: отец художник, увлеченный творчеством и воспитанием сына никогда не занимавшийся, мать им тоже не особенно интересовалась, сам он устраивает какие-то сомнительные сборища (в последние пять лет этого не стало и нам том спасибо!), в голове у него неизвестно что. С Милой сразу было все понятно, обо всех своих недостатках она наслушалась вдоволь. Ясно было без сомнения: ничему хорошему они свою дочь не научат, особенно в свете последних обстоятельств.

Мила все не выпускала девочку из объятий, как та не пыталась вырваться или извернуться под разными предлогами и непрестанно ловила на себе осуждающие взгляды.

При Кате Елена побаивалась заводить разговоры на темы, ее особенно волновавшие. Мила была в безопасности на какое-то время, но очень сомнительно.

— Напомни мне, чтобы я купила в следующий раз чай, — не сдержалась в конце-концов ее мать. Это обращалось к Кате. Девочка заторможено кивнула.

Этой фразой Елена собиралась сказать «Ты так и не научилась заваривать чай. Кому ты нужна такая?». Мила отвечала взглядом «Приношу свои сожаления. Я огорчена тем, что испортила кому-то настроение, родившись на свет».

— У твоей мамы мало свободного времени, — продолжала Елена Ивановна, — и она, вероятнее всего, скоро вернется на работу. Это правда, Мила?

Мила слышала об этом в первый раз, но обязана была соглашаться. Она понимала, что если мать говорит об этом с такой уверенностью, это может означать только одно — ей уже нашлось место в конторе каких-нибудь знакомых.

В прошлый раз Елена Ивановна устроила ее секретаршей. Девушка с содроганием вспоминала это время — бесконечные серые будни, среди монотонных бумаг и бессмысленных отчетов, среди отвратительных людей. Она с трудом выносила это, с еще большим — домогательства шефа. Как выяснилось позднее, конечной целью ее пребывания там был как раз шеф — толстый и грубый увалень, имевший одно неоспоримое достоинство — капитал. Мать продумала возможность их отношений с Милой и видела в этом варианте спасение от раздражавшего ее Андрея. Она все надеялась, что дочь одумается и изберет себе более достойную партию, человека, который хоть ее ребенка сможет содержать.

Мила как всегда не дала осуществиться ее прекрасным планам. Она нарушила их уже одним только тем, что была самой собой, а не тем, кого в ней хотели видеть. Все равно. Как бы окружение не пыталось уничтожить ее индивидуальность, раздавив ее щипцами мещанской морали.

Они продолжали разговаривать, безмятежно улыбаясь друг другу, словно ничего не происходит. По кухне блуждали солнечные лучи, пробравшиеся сквозь неплотно прикрытые занавески.

Мила прятала лицо в волосах дочери, вдыхая их запах и тепло родного существа.

Она ненавидела себя сейчас больше всего на свете.

Потому что у нее была Катя, и она всецело принадлежала ей. Не матери, не Андрею. Вся ее жизнь сейчас была подчинена любви к девочке, и ничего другое не должно было затмевать этого простого и естественного чувства. У нее нет права отступиться на ошибку. Она не имеет возможности отступиться в сторону. Поэтому сегодня она последний раз придет к Илье, чтобы проститься с ним навсегда.

Это становится опасным. Чувства начали овладевать девушкой, не оставляя никакого шанса противостоять им. Она испытывала некую тягучую сладостную боль в груди, которой боялась больше всего на свете, а вместе с ней отчаянное опьянение кислородом, как будто все ее тело превратилось в одни сплошные легкие, переполненные им. Мила знала, на какие безумства люди идут в таких случаях и боялась этого, а оттого отчаянно хваталась за мысли о своем долге перед дочерью.