Чтение онлайн

— А лестница?

— Лестница несколько дальше, там... Тоже голубые створ­ки.

— Вы ответите перед законом, если кто-либо воспользу­ется специальным лифтом в любую сторону. Кто-либо, кро­ме меня и сержанта. Поняли? Хорошо поняли?

— Да, господин лейтенант. Не сомневайтесь, господин лейтенант.

— Чудоч, блокируй лестницу...

Рикки Пхромчана прошел в кабину междугородных пе­реговоров. По спецномеру соединился с дежурным опера­тивного отдела управления в Бангкоке, а тот переключил его на домашний номер полковника.

Прикрывая трубку ладонью, лейтенант доложил:

— Дело убийцы Пратит Тука закрыто, господин полков­ник. Йот три минуты как мертв.

— Не сомневался в успехе. Его застрелили?

— Выбросился или выброшен из окна восьмого этажа. Уточняю.

На другом конце провода полковник, кажется, что-то до­пивал.

— Ну да. Куда же отступать? Ведь у него в боезапасе име­лось только одиннадцать патронов... Возвращайтесь, как только покончите с деталями. Оба. Протокол дознания, след­ствие и прочее отдайте на поток и разграбление местным силам. Они честолюбивы, ревностны и любят газетную сла­ву...

Лейтенант Рикки Пхромчана рассеянно защелкнул труб­ку на рычаге. Машинально ткнул пальцем в кнопку возврата жетонов.

Кажется, он забыл попрощаться с полковником... Откуда начальник знает, чем вооружен Йот-Палавек и сколько пат­ронов в обойме его парабеллума? Почему не сообщил еще в Бангкоке ему, Рикки Пхромчана? И проговорился, рассла­бившись, может, выпив лишнего... Сговор с теми, кто хотел расправиться с бандитом его, Рикки Пхромчана, руками? С теми, кто хотел прикрыть Майкла Цзо? Как это сказала в Ват Дой Сутхеп Типпарат: бандит не знает, что его должна убить полиция... А про то, что его хочет убить Майкл Цзо, знал... Значит, он, Рикки Пхромчана, и Чудоч Уттамо стали оруди­ем Цзо?

— Соедините меня с военным госпиталем, пожалуй­ста, — попросил администратора Рикки, с усилием преодо­левая растерянность. Пока набирали номер, он машинально перечитывал раз и другой висевший в рамке диплом Азиат­ской ассоциации служащих гостиниц, свидетельствующий о вкладе ночного управляющего гостиницы «Чианг Инн» Джеймса Киви в опыт обслуживания неплановых гостей.

— Господин лейтенант, прошу подойти к зеленому аппа­рату, — сказал администратор. — Ваш абонент...

— Здесь лейтенант Пхромчана из центрального полицей­ского управления. К вам поступила с травмами около двух часов назад девушка по имени Типпарат Кантамала. Как ее состояние?

Он сделал сержанту рукой знак подтянуться поближе. Кивнул на параллельную трубку. Чудоч сузил глаза. Оба слушали слабое пощелкивание на другом конце провода справочной машины.

Печать Азиатской ассоциации служащих гостиниц на дипломе напоминала коровью лепешку.

Начитанный на пленке голос из справочного ролика ска­зал:

— Перелом большой и малой берцовой кости правой но­ги, вывих правого локтевого сустава, ушибы в области живо­та, бедер, левой ключицы... Оказана помощь. Состояние удовлетворительное.

— Благодарю вас, — сказал Рикки, хотя ролик там, в гос­питале, в этом не нуждался. И обращаясь к администрато­ру: — Теперь городскую полицию.

Он снова перечитал диплом в застекленной рамке.

Значит, они приняли Типпарат. Там должны хорошо ле­чить, специалисты не дадут стать хромоножкой. Нельзя та­кое для модельерши. Военные медики—лучшие в этой стра­не. Он-то знал. И бесплатные. Надо бы сказать все это Чудочу.

Ему дали оперативного дежурного по городу.

— Вас все ищут, — протянул дежурный и, не объясняя, куда переключает, дал комиссара.

— Господин лейтенант, могу поздравить с успехом?

Вся полиция отмечала в этот вечер неизвестный Рикки

праздник. В трубке слышались жужжание возбужденных го­лосов, приглушенная музыка.

— Успех достигнут. Точка поставлена. Бандит, прикатив­ший из Бангкока, мертв... Расшибся, вывалившись с восьмо­го этажа «Чианг Инн». Понимаете сами, господин майор, мертвого допрашивать сложновато. Так что мне остается только уехать, что я и сделаю, как только прибудут ваши люди. В конечном счете, вся заслуга — их. Верно?

— Я распоряжусь.

И отсоединился.

Лестницей на восьмой этаж, по которой поднимался Рик­ки, похоже, пользовались раз в столетие. Серые ступени, стена справа и железные ржавые перила слева покрывала густая пыль. Узкий лаз напоминал подъезды дешевых до­ходных домов, в которых иногда приходилось делать облавы на пиратских жильцов, вселявшихся самовольно в кварти­ры, пока домовладельцы ждали хороших цен. Электрические лампочки, затянутые решетками, светили тускло. Коричне­вая паутина провисала по углам под серыми хлопьями гря­зи. Разлагались высохшие насекомые. Несло прелью.

На втором этаже явственно донеслись шаркающие шаги. Выстаивая на площадках и прислушиваясь, кто спускался навстречу, Рикки выждал, пока пролет отстучал под ногами привидения до конца. Выступил вперед. Тремя ступенями выше стоял широкоплечий человек в светлом смокинге. На левой поле — следы крови и две пулевые дырки. Рука с ору­жием в правом кармане оттопыривала правую. Брюки на­ползали на лакированные ботинки. Втянутые щеки, набряк­шие веки, засаленные пряди, свисающие на лоб, сухие припекшиеся губы.

В повадке, с какой встречный изготовился, что-то выда­вало солдата. Солдата с войны. Рикки-ветеран почувствовал эту сноровку.

Прошло долгое-долгое время, возможно, минута, прежде чем Рикки полицейский, опустив глаза, слева, вдоль проржа­вевших перил, обошел сжавшегося пружиной, готового вы­стрелить встречного. Теперь он находился в тылу беглеца, перед которым была, по крайней мере на данный момент, — свобода.

— Прошу вас, очень прошу: скажите, как барышня Тип­парат? — спросил Палавек. Наверное, этот полицейский и стрелял в нее в Ват Дой Сутхеп.

Не оборачиваясь, Рикки сказал:

— В военном госпитале. Я позаботился... исправить по­следствия ваших и ее... безрассудных опрометчивых поступ­ков. Молю Будду, чтобы они не оказались квалифицирован­ными как преступные... Она просила за вас... Только поэтому—уходите! Этажом ниже есть вентиляционное окно. Я вас не видел... Пусть у вас будет единственный шанс...

Не выстрелит он в спину человеку в угоду Цзо. Человеку, который не стал стрелять ни в лицо, ни в спину ему, Рикки.

Парень не промах: выбросил с восьмого этажа труп в своей одежде и противогазе.