Чтение онлайн

Старший группы слежения отвел взгляд на силуэт ступы и звездной небо.

— Пойду посмотрю, что там, в мондопе, — сказал он.

Ботинки застучали по плитам.

Иностранец, кажется, пребывал в обмороке. Незадачли­вый шпион. Ставший заложником. Да и шпион ли?

Размышления не входили в компетенцию старшего груп­пы слежения. Его дело — беспристрастный отчет о бедняге. Доклад об ушедшем бандите — лейтенанта. Не хотел бы он теперь оказаться на его месте.

Снизу, из расселины, донеслись три выстрела, приглу­шенные туманом. Наверняка стреляли от страха или для очистки совести. Кому в оцеплении захочется, чтобы мате­рый рецидивист выскочил на него? А может?

«Может» никогда или почти никогда не оправдывалось на такого рода охоте.

— Господин Пхромчана, — сказала Типпарат, открыв глаза, вы преследуете не того человека, вы преследуете жер­тву преступления...

— О чем вы говорите, госпожа Типпарат? Как вы здесь оказались? Вы — заложница или соучастница? Этот бандит погнал вас под пули?

— Господин Пхромчана, говорю: вы преследуете не пре­ступника, а жертву преступления... Я...

— Вы оправдываете бандита. Он убил двух человек. Огра­бил магазин. Втянул вас в грязное дело. Подставил подло под наши выстрелы. Вы знаете, что я и Чудоч стреляли в вас? Почему вы в этой одежде? Как вы себя чувствуете? У вас страшный перелом...

— О Будда, — сказал, присаживаясь на корточки рядом, Чудоч. Он стонал. — О Будда! О горе!

Бережно приподнял девушку, снял наручники. Снорови­сто наложил планки на сломанную ногу. Взял на руки хруп­кое тело. Типпарат потеряла сознание.

Сержант шагнул в сторону лестницы.

— Господин лейтенант, — сказал он, — во имя нашей дружбы! Никаких журналистов... Никаких фотографий... По­нимаете? Бандит умрет, самое позднее, утром. Мертвее мер­твого умрет. Он погубил ее... Может, мы еще поможем ей...

В темноте он не стеснялся плакать.

Только теперь Рикки вспомнил про бетель за щекой. Вы­плюнул, хотя плеваться в монастыре и не полагалось бы.

— Передай мне девушку. Сам — вниз!

— Понял, начальник. Бегу за машиной. Подгоню легко­вую, помягче...

Сержант, освещая путь фонарем, поскакал вниз через три ступени.

Девушка, в которую они стреляли, казалось, не имела веса.

Она никогда, пока шли розыски брата, не говорила пус­тых слов. Всегда знала, что говорила. Она достойная девушка. Бандит манипулировал ею. Полковник манипулировал им, лейтенантом Рикки Пхромчана. Майкл Цзо манипулировал полковником и бандитом... Грязная политика. Сплошная грязная политика. Самая грязная, что ни на есть. Грязней­шая... Самому надо разобраться. С самого начала и до конца самому. Ему, лейтенанту Рикки Пхромчана, по приказу стрелявшему в безвинного. Каждая из трехсот ступеней лес­тницы отзывалась теперь в нем ритмом двух слов — грязная политика, грязная политика, грязная политика, грязная политика...

В машине Типпарат, когда Рикки осторожно положил ее на сиденье, открыла глаза.

— Тот человек не виноват. Его обманули, заставили... Чтобы он спас товарищей... Его все время все обманывают. Прошу вас, прекратите погоню, дайте ему немного свободы. Говорю: он не виноват...

— Госпожа Типпарат, это решаю не я... Он умрет. Он знает, что его убьют. Полиция убьет. И послал вас под пулю, под пулю, предназначенную ему.

— Я переоделась по доброй воле. Сама предложила. Он не знает, что полиции приказано убить его. Он считает вас ни при чем. Он считает, что вы случайно встали на его след. Он считает, что его смерти ждет этот политикан, гангстер Майкл Цзо. Он считает, полиция, взявшая его след, куплена Цзо. Майкл Цзо — настоящий убийца Пратит Тука и его жены. Ограбление ювелира — подлог, оговор... Дайте Палавеку шанс на равных с Цзо...

— Палавеку? Бандита... э-э-э... парня так зовут? Свести счеты?

— Встреча через полтора часа.

— Куда он побежал? Куда он побежал?

— Защитите его, господин Пхромчана...

— Один он ничего не сможет. Его убьют. Уж там-то на­верняка. В логове Цзо ни у кого нет шансов играть на равных. А у этого... как его... Палавека еще есть шанс оказаться перед судом. Он не знает, на кого поднимает руку. Это — верная гибель...

— Вы защитите его, господин Пхромчана?

— Обещаю действовать по закону. Только по закону.

— Это — сложно, по закону... Для него нужен какой-то другой закон...

— Куда он побежал? Говорите! Ради него же...

— «Джимкхан-клуб», в восемь... Я сама же и выманивала для него Цзо в это место...

Теперь он ждал, когда появится Чудоч Уттамо. Они пре­кратят позорную игру. Однажды надо сделать это. Взять и прекратить.

Скрежеща шинами на гравии, взмахивая лучами фар на колдобинах, подлетел полицейский пикап. В кабине горби­лась спина сержанта. В кузове лежали матрацы. Лейтенант Рикки Пхромчана бережно опустил на них девушку. Поли­цейский санитар что-то делал с ее ногой. Чудоч ждал, когда он завершит работу.

— В госпиталь теперь быстро, — сказал Рикки Пхромчана водителю. — В военный. Срочно... Не оформлять на бумагах ранение. Скажем — несчастный случай... Запомнил, сынок?

— У вас есть претензии к властям? — услышал он, как по-английски спросил иностранца старший группы слеже­ния. Журналиста пошатывало. Дружок в очках поддерживал.

— Ничего, кроме благодарности за спасение...

Неискренне звучало. Фаранг перешел на язык, понятный

только очкастому.

— Ну, Ват, дорогой, спасибо, что встретил, — сказал Бэ­зил. — Приключения записаны на пленку. Если техника не подвела, найдется работенка...

— Работа не Алитет, в горы не уйдет, — ответил выпуск­ник филологического факультета Киевского университета.

«Теперь пойдут звонить про порядки в этой стране, — неприязненно подумал Рикки Пхромчана, прислушиваясь к звукам непонятной речи. — Очкастую обезьяну давно бы следовало засадить за связи с русскими иностранцами. Всех, кто связан со всеми иностранцами, следовало бы засадить».

Он легким прыжком преодолел борт пикапа. Подложил руку под матрац там, где покоилась голова девушки с разме­тавшимися волосами. Водитель взял с места так осторожно, как мог.

Три угольника и полоска на петлицах обозначали звание штабного сержанта. Широкие штаны с отвисшими на ляж­ках карманами, будто набитыми рулонами туалетной бума­ги, стягивал брезентовый пояс. Штык-кинжал, фляжка, сум­ка со складной лопаткой и кобура с «кольтом-45» оттягивали его вниз. Темные очки защищали глаза от потрескивавшего и гудевшего прожектора. Вокруг роилась мошкара. Тучу гну­са бросками рассекали летучие мыши. Поодаль угадывались в темноте полуобрушившиеся стены цитадели.

Палавек выжидал, полулежа за кустами дикого ореха.

Штабной сержант рассуждал перед строем прожектори­стов о проблемах стратегического порядка. Полусонные ос­ветители узнали, что самым большим недостатком обороня­ющегося войска является невозможность достаточно гибко и оперативно реагировать на действия противника. Если на­ступающий враг, например, сосредоточит силы на узком отрезке фронта для прорыва, то обороняющийся лишен воз­можности также быстро сконцентрировать собственные рас­тянутые по фронту силы для отпора. Поэтому основу оборо­ны составляют подвижные резервы, в которые следует выделять до двух третей мощи обороны. Такая оборона до­пускает вклинивание противника с последующим разгро­мом его сильной контратакой с применением огня и манев­ра.