Чтение онлайн

Перед ним расстилалась улица, запруженная, пока он мог видеть, людьми, которые неторопливо шли, выкрикивая по команде из мегафона какие-то слова. Раздумывать не прихо­дилось: от гребня стены, на которой он сидел на корточках, вцепившись руками в шероховатый бетон, до тротуара было метра три с половиной.

— Эй,вы. — заорал Палавек, чувствуя, как срывается го­лос. — Подхватывайте меня!

Подхватили. Он стоял на асфальте. Сжали запястья. Он услышал:

— Братья, провокатор!

Палавек выронил парабеллум.

— Нет! Нет! — кричал он, не стыдясь прорвавшейся мольбы. — Нет! Нет!

Носком сандалии кто-то пнул «беретта-билити», отлетев­ший в сточную канаву.

— Ну, увидим... Стрелять, пришелец, ты, во всяком слу­чае, не сможешь... Иди с нами. Но — без выходок!

За много недель впервые накатило почти блаженное, ос­вобождающее и светлое чувство безопасности.

Полицейские стояли вдоль тротуара. Пожарные машины красными квадратными корпусами возвышались над тол­пой по перекресткам. Наемная охрана жидкой цепочкой со­средоточивалась у стальных ворот в доки. Колонна забастов­щиков в спецовках и комбинезонах, легко проткнув ее, втекла в ворота, и никто больше не решался преградить до­рогу или вырвать кого-либо из рядов.

Командир катера «65» передал бинокль лейтенанту Рикки Пхромчана. Подумав в сотый раз, что следовало бы обзаве­стись очками, он подкрутил регулировку резкости. Между корпусами с зубчатыми алюминиевыми крышами, примы­кавшими к докам, скапливались работяги. Рикки разглядел кусок рогожи, поднятый на бамбуковой жерди. Флаг без цве­та. Там не верили никому...

Беспорядки в доках тянулись восьмой час. Судостроите­ли прошлись по городу, втягивая в протест грузчиков, склад­ских кули и поденщиков, и вернулись назад, растеряв кули и поденщиков по распивочным. Профсоюзы поддерживали стальную дисциплину и не дали повода для вмешательства армии.

Лейтенант перевел бинокль в сектор порта, где грудились вдоль мостков у черной трясины низменного берега джонки, сампаны, моторки и лодки дикого флота. Грязь, запущен­ность и убогость. С палуб плавучих трущоб сходило боль­шинство тех, кто снова выстраивалися на территории доков... Не успокоились. Деньги, всегда деньги, только деньги бро­сали в бесконечную суетность тысячи людей.

За белой сеткой специального затона покачивались на желтой воде яхты и пестрые прогулочные лодки с подвесны­ми моторами. Цветные канаты тянулись к оранжевым буям.

Ни одно суденышко не должно пройти без досмотра в направлении моря. Будь то убогая, провонявшая рыбным соусом пирога с надстройкой из дранки или плавучая дача, начиненная электроникой. Палавек, унесший ноги от чиенгмайской полиции, находился в городе и, вне сомнения, ис­кал лазейку в море.

В Бангкок из Чиенгмая Рикки Пхромчана и Чудоч Утта­мо вылетели на рассвете «педальным» самолетиком, вымо­тавшим болтанкой над горами. Накануне, через полчаса по­сле их убытия из гостиницы «Чианг Инн», комиссар позвонил в общежитие, где ночевали гости из центра, и со­общил о трюке с переодеванием трупа телохранителя «очень важной особы». Запрошенные полицией командование ска­утов и армейские офицеры, отвечавшие за патрули оцепле­ния города, сообщили, что никаких частных автомобилей не выпускали. Дали строжайший приказ не пропускать их и впредь без согласования с полицией.

Поскольку после двадцати ноль-ноль из Чиенгмая вые­хал один автобус на Бангкок — от гостиницы «Токио», — дали сигнал тревоги по его маршруту. Перехватить автобус из-за нерасторопности связистов сумели только перед его отходом из Сарабури. Водитель и кондуктор показали, что действительно ехал из Чиенгмая наголо выбритый пассажир в светлом вечернем пиджаке со следами потасовки. Оба опоз­нали портрет-фоторобот Палавека. Водитель сказал также, что случайно приметил, как переодевшийся в крестьянскую рубашку и шорты пассажир нанимал такси — «тойоту» с мя­тым бампером. Посты дорожной полиции перехватили так­си на выезде из Самутпракана. Ехал другой пассажир. Самутпраканское отделение дало тревогу.

Рикки Пхромчана сумел открутиться. Он поступил так, как делал в армии, когда операция срывалась: валил неудачу на других, в данном случае на чиенгмайского майора, аген­тура которого, вместо того чтобы тихо-мирно пасти ино­странца, бросилась за бандитом, не предупредив его, лейте­нанта Рикки Пхромчана. Разнос достался чиенгмайцам, а лейтенанту Пхромчана полковник наказал докончить дело в Самутпракане. Из всех возможных позиций перехвата бег­леца Рикки выбрал последнюю — порт.

Как теперь выпутается Йот-Палавек, лейтенант не пред­ставлял. В городе, напичканном осведомителями и поли­цией, в том числе и военной, без подготовленного надежного убежища не скрыться... Кто поможет? Никто. Но и к гибели этого несчастного он, лейтенант Рикки Пхромчана, руки не приложит. Довольно служить жалкой игрушкой в каких-то махинациях и полковника, и теперь покойного Майкла Цзо, и прочих в том же духе сильных мира сего.

Да, до порта парень не дойдет. Наверняка. И Рикки не имеет никакого отношения к этому. Он остается на самой последней линии, у которой некого ждать, в сущности. «Ды­ши воздухом, отдыхай, старина», — сказал он себе.

Рикки собрался вернуть бинокль командиру катера «65». Флотский лейтенант, положив лоб на поручень, дремал.

Шведский сухогруз, синяя громадина с надстройками, похожими на металлургическое предприятие, поднимая волну от берега до берега, взбаламучивал реку до дна. Взды­било зачаленные лодки. Они застучали бортами, прыгая друг над другом...

Почти пять минут, вписываясь в излучину, швед заводил треугольную корму, отрабатывая винтами. Заслонил пра­вый берег. Катер «65» валяло... А когда очистился сектор наблюдения, в нем, в сторону моря, на максимальном фор­саже шла красная моторка с подвесным «Джонсоном». Стла­лась на глиссировании. Маневр, прикрывшись корпусом шведа, совершал ловкий моряк.

Рикки спешно навел бинокль. Узнал одинокого рулевого.

Командир катера зевнул. Сказал:

— Отдайте стеклышки старшине, лейтенант. Пусть по­глядит представление в доках. Приглашаю на чай...

На ладонях скользнул по поручням трапа вниз.

Перед спуском в люк Рикки Пхромчана еще раз посмот­рел вдоль реки, по которой, растворяясь в мареве, уходила красная лодка с одиноким рулевым.

Бангкок, 1985.