Чтение онлайн

Надежды на то, что независимость автоматически принесет процветание, оказались иллюзорными. Невеселая шутка «Свобода приходит голой» нашла подтверждение в каждодневной реальности. Наиболее явным свидетельством масштабного социального кризиса стало снижение уровня заработной платы. А именно она в первой половине 1990-х была главным источником доходов для 64 % трудоспособного населения.

Согласно официальной статистике, номинальная зарплата украинцев в течение первой половины 1990-х годов постоянно «возрастала» — однако этот был не рост благосостояния, а гонка за инфляцией. В 1991 г. средняя зарплата в Украине составляла 479 рублей, то есть возросла по сравнению с предыдущим годом вдвое — цены в этот год росли в два раза быстрее. В 1992 г. средняя зарплата украинцев в купонокарбованцах составляла 6505 крб, в следующем году — 162 790 крб, в 1994 г. Украина превратилась в страну миллионеров — средняя зарплата составляла 1,4 млн крб (около 17–25 долларов США) [73] . Покупательная способность этих миллионов из-за инфляции и товарного дефицита была иллюзорной — в быту купонокарбованцы презрительно именовали «фантиками».

Впрочем, и падение уровня реальной зарплаты не отображает всей трагичности ситуации: даже тот мизер, который бюджетники окрестили «зряплатой», не выплачивали месяцами и годами или же выплачивали только часть, остальное записывая в долг. Там, где это было возможно, зарплаты выдавали «натурой» — продукцией предприятия, которую можно было реализовать с рук на рынке. С середины 1993 г., когда прекратилось автоматическое допечатывание (эмиссия) денежных знаков для покрытия потребностей государственного сектора экономики, появилась стабильная тенденция роста задолженности по зарплате. К 1997 г., когда была остановлена инфляция и государственную задолженность по зарплате можно было уже посчитать в относительно стабильной валюте — гривнах, она составила 4 млрд 188 млн (около миллиарда долларов США).

Стремительное «похудение» кошельков населения за счет инфляции и кризиса неплатежей (невыплаты зарплат были только частью гораздо более масштабного упадка в сфере взаимных расчетов) в начале 1990-х сопровождалось не менее стремительным ростом потребительских цен.

Еще в ноябре 1990 г. в УССР были введены купоны на основные продукты — эта мера была связана с нарастающим дефицитом и тем, что продукты питания и бытовые товары стали вывозить за пределы республики — туда, где цены были выше. Товарный дефицит от этого не уменьшился, зато союзное правительство резко ограничило поставки бумажных денег в республику. Введение купонов, призванное хоть как-то сгладить товарный дефицит, не только не дало ожидаемого результата, но и дало побочный морально-психологический эффект: сам вид разноцветных неопрятных листов бумаги, разбитых на квадратики с указанием наименования товара и суммы, вызывал крайнее раздражение и депрессию, особенно в длинных очередях, когда нужно было не только платить деньги, но и отрезать купоны. Купонами обменивались, их покупали спекулянты, их крали.

Зимой 1990/1991 г. населению Украины пришлось испытать первый ценовой шок: цены на товары и услуги подскочили почти в 2,5 раза. Однако этот ценовой скачок оказался своеобразной разминкой перед настоящей катастрофой первых лет независимости. В январе 1992 г. правительство Егора Гайдара в России приступило к первому этапу «шоковой терапии» — были запущены механизмы свободного ценообразования. Стоимость рубля стала стремительно падать, цены — расти. Потребительские товары хлынули из Украины, где удерживалось государственное регулирование цен, в Россию, где цены были выше. Поезда, идущие в Россию, пропахли колбасой, мясом, сыром — пассажиры превратились в мелких торговцев. Украине пришлось в срочном порядке выходить из рублевой зоны. Был введен прототип национальной валюты — купонокар- бованец. Это позволило в какой-то степени защитить внутренний рынок, однако не остановило инфляции. Индекс потребительских цен, отражающий динамику стоимости «корзины» потребительских товаров и услуг, по сравнению с предыдущим годом составил 1627 %. В 1993 г. ценовой бум достиг рекордного показателя — 4835 %. Рост цен сопровождался «вымыванием» товаров из потребительской сети. Из розничной продажи исчезало самое необходимое. Опустели не только полки продовольственных и промтоварных магазинов, но и витрины аптек, зато возле них появились приятные молодые люди, предлагающие по «рыночным» ценам любые лекарства. Витрины продовольственных магазинов заполнялись пирамидами банок с консервированной морской капустой и «суповыми наборами» — сероватыми говяжьими костями в неопрятного вида целлофановых пакетах — это было то, что мог предложить потребителю стремительно сужавшийся внутренний рынок. Дефицит приводил к курьезам. В Харькове ввели нормированную (по карточкам) продажу сигарет — 5 пачек в месяц. Курильщики проявляли чудеса экономии: многие собирали окурки в банки и потом докуривали их. У мужчин стала популярной борода — из магазинов исчезли лезвия для бритья.

В жизни миллионов «средних украинцев» произошли кардинальные изменения. Бедность, в советское время ассоциировавшаяся в сознании этих миллионов с «загнивающим Западом», оказалась фактом их повседневной жизни. Особенно сложно пришлось той части, трудовая деятельность которой оплачивалась государством. В апреле 1992 г. 57 % участников социологических опросов указывали, что их уровень жизни ухудшился, и 40 % — что им постоянно не хватает денег. Через два года уже 80 % опрошенных признавали снижение уровня жизни, доля тех, кто жаловался на постоянную нехватку денег, достигла 62 %42. По официальным данным, доходы украинских семей в 1990-е годы снизились на 60 % [74] .

Падение доходов, рост цен и инфляция серьезно повлияли на структуру потребления, особенно среди населения с низкими доходами. По данным международной организации «Всемирные добровольцы», потребление мяса, молочных продуктов, яиц и фруктов у этой категории к 1999 г. уменьшилось, по сравнению с 1990 г., наполовину — зато возросло потребление хлеба и зерновых продуктов [75] . По данным Государственного комитета статистики Украины, к концу 1990-х годов калорийность питания населения страны составляла 70 % от нормы45. Страна, способная производить космическую технику, стала объектом «гуманитарной помощи» — из постиндустриального мира сюда шли контейнеры с едой, одеждой, медикаментами — всем тем, что стало предметом дефицита.

Экономически активная и трудоспособная часть населения находила источники компенсационного дохода. По утверждению украинских экономистов, на середину 1990-х годов средний уровень потребления украинцев в 2,5 раза превышал их официальный доход [76] — правда, при этом не упоминалось, что этот официальный доход в лучшем случае обеспечивал нищенское существование, и даже при его «превышении» подавляющее большинство граждан Украины бедствовало. Брошенные государством на произвол судьбы украинцы искали свои способы выживания. Была создана своего рода народная субэкономика, дававшая средства к жизни миллионам людей, оказавшимся на грани выживания и за гранью привычных социальных стандартов. Эта экономика по определению была «теневой», поскольку государство, с одной стороны, сделало все, чтобы вызвать у населения налоговый синдром и массовое сокрытие доходов, а с другой — было не в состоянии централизовано контролировать стремительно растущий мелкооптовый и розничный рынок.

Одной из особенностей Украины было и остается наличие тесных связей значительной части городского населения с селом. Это позволило части горожан, попавших в ситуацию хронического безденежья, «подпитывать» семейный доход относительно дешевыми продуктами из села — в Украине произошел своего рода ренессанс «натурального хозяйства». Немалым подспорьем стали приусадебные хозяйства и дачи — в 1994 г. социологические опросы показали, что 56 % городского населения пополняют свои продуктовые запасы из этого источника и еще 19 % — периодически [77] . В 1996 г. социологические исследования показали, что 62 % горожан в весенне-летний период занимаются сельским хозяйством для поддержания своих домохозяйств [78] .

Первая половина 1990-х — период невиданного доселе расцвета мелкооптовой и розничной торговли за пределами государственных торговых предприятий. В бытовой язык вошел термин «челноки», обозначавший людей, зарабатывавших перевозками потребительских товаров и их перепродажей — этот вид народной торговли, связанный с частыми переездами через границу, способствовал не только выживанию десятков тысяч людей и преодолению товарного дефицита, но и невиданному расцвету «народной контрабанды» и взяточничества на таможенных пунктах.

Городские стадионы превратились в огромные вещевые рынки, где можно было встретить переквалифицировавшихся в розничных торговцев учителей и инженеров, научных сотрудников и артистов, квалифицированных рабочих. Станции метро, подземные переходы и окрестности крупных транспортных развязок превратились в стихийные базары: тут можно было купить наиболее ходовые товары — от аудиокассет до продуктов питания, от нелегального алкоголя и сигарет до бытовой техники. Все это, помимо возможности заработать, создавало питательную среду для криминальных элементов — в городах расцвел рэкет, повысился уровень уличной преступности, расцвело взяточничество в правоохранительных органах.

По оценкам международных экспертов, к 1998 г. источники дохода средней украинской семьи распределялись следующим образом: 48 % — за счет «формальной экономики», то есть зарплаты и других облагаемых налогом видов деятельности, 27 % — за счет «семейной экономики» (приусадебные хозяйства, дачи) и 25 % — за счет «теневой экономики» [79] . По уровню вовлеченности в теневую экономику обычных граждан Украина находилась на одном уровне с Польшей, Болгарией и Словенией, но «отставала» от Сербии и Хорватии, где доходы домохозяйств от теневой экономики достигали 45–47 %. (Впрочем, не следует забывать, что в этих двух странах шла война).