Чтение онлайн

В 1990-е годы, впервые после Второй мировой войны, в Украину ’ вернулась проблема детской беспризорности. К 2005 г. в стране насчитывалось, по разным официальным данным, от 100 до 200 тысяч бездомных детей [158] . В среднем беспризорные дети жили на улице до 1–2 лет. По утверждению представителей государственных служб, «дети улицы» считают любые свои преступные действия нормальными, поскольку для них это способ выживания [159] . Крайняя бедность провоцировала крайние формы поиска источника доходов — доведенные до отчаяния люди продавали свои органы (на черном рынке в Украине человеческая почка стоила $ 2000–4000), некоторые врачи продавали органы умерших людей. В Харькове в начале 2000-х годов разгорелся скандал в связи со следствием над врачами, подозреваемыми в торговле органами умерших младенцев. По утверждению газеты «Грани плюс», Украина в 2004 г. занимала второе место в Европе по объемам нелегальной торговли человеческими органами79.

В категории «социально незащищенных групп» с начала 1990-х годов прочно утвердились пенсионеры и студенты — даваемые им государством льготы, связанные с проездом в транспорте, платой за коммунальные услуги, мало влияли на их поистине бедственное положение. Первые попытки начать реформу пенсионного обеспечения наблюдались еще в 1992 г., с тех пор каждое правительство декларировало эту цель в своих программах и не выполняло их. В начале 2000-х правительство В. Ющенко впервые выплатило государственные долги по пенсиям. Тогда же началась подготовка к реальной пенсионной реформе, в которой приняли участие зарубежные специалисты. Американское агентство международного развития (USAID) по запросу правительства В. Януковича предоставило финансовую и техническую поддержку.

В июле 2003 г. Верховная Рада приняла два закона, направленных на коренное реформирование пенсионной системы, и с января 2004 г. они начали действовать. Однако политика опять сработала против экономики. Начатая в 2004 г. масштабная предвыборная акция власти под названием «пенсионные надбавки» принесла своего рода «зрительный эффект» — количество денег на руках у пенсионеров действительно увеличилось — минимальная пенсия составила 284 грн в месяц. Рост бюджета Пенсионного фонда Украины был впечатляющим: 2002 г. — 22,8 млрд грн, 2003 г. — 24,5 млрд грн, 2004 г. — 39 млрд грн. На 2005 г. проектировался бюджет Пенсионного фонда 52 млрд грн, при этом в нем еще и возникал дефицит, достигавший, по оценкам Мирового банка, 19 млрд грн [160] . Правительство Ю. Тимошенко, вынужденное не только поддерживать заложенный его предшественниками уровень пенсий, но и выполнять собственные предвыборные обещания, продолжило политику подъема пенсий. На середину 2005 г. пенсионные выплаты составили 14,5 % валового внутреннего продукта81 — это был один из наивысших показателей в мире, которого не могут себе позволить и богатейшие страны Европы и Нового Света.

Впрочем, в пенсионной сфере хватало и иных крайностей, предававших ей несколько одиозную специфику; в частности, здесь также удалось создать ситуацию крайней социальной несправедливости. Средняя пенсия по стране составляла в 2000 г. 69 грн (около $ 16). «Средний пенсионер» превратился в главного потребителя макаронных изделий, круп, отвратительной дешевой колбасы и пока еще недорогого хлеба, однако выжить на «среднюю пенсию» было невозможно, поэтому все работоспособные пенсионеры старались удержаться на работе [161] . Разумеется, именно они составляли и основную массу склонившихся над грядками сезонных обитателей дачных участков. В том же 2000 г. служащие средних звеньев государственного аппарата уходили на пенсию в 600–700 грн, — величина разрыва была десятикратной [162] . К 2004 г. средняя пенсия составила 182 грн (около $ 36), однако с учетом инфляции и того обстоятельства, что она оставалась ниже уровня прожиточного минимума, ситуация мало изменилась — «среднестатистический пенсионер», а таких было подавляющее большинство, не жил, а выживал. Однако в этом же году в Украине насчитывалось около полумиллиона пенсионеров из государственных служащих, у которых размер пенсии по-прежнему в 10–15 раз превышал средний уровень, причем здесь встречались и пенсии, достигавшие эквивалента $ 2900 [163] .

Приблизительно в середине 1990-х годов, когда «теневая экономика» прочно утвердилась в качестве достаточно стабильного источника дохода не только для наиболее богатой части общества, но и для миллионов «средних украинцев», процесс стремительного имущественного расслоения, характерный для первых лет независимости, стал замедляться и к концу 1990-х в основном завершился. Наступила относительная и непредсказуемая с точки зрения перспектив социальная стабильность, своего рода негласный «общественный договор», предполагавший общее согласие по поводу сложившегося положения вещей с распределением общественного богатства, предполагавшего резкую поляризацию, которая, в свою очередь, сглаживалась участием значительной части населения в «теневой экономике». Аналитики все чаще сравнивали Украину с Колумбией и пророчили дальнейшую «латиноамериканизацию» Украины.

В этой ситуации «всеобщего соучастия» в теневой экономике небольшая часть общества, составившая состояние на ренте и перераспределении в свою пользу преобладающей доли государственной собственности, могла относительно спокойно чувствовать себя с точки зрения перспектив социального взрыва, тем более что размеры страны позволили изолироваться в своеобразных дачнодворцовых гетто, возникших на периметрах крупных городов и областных центров, в курортных и заповедных зонах. В то же время общественная и правовая нелегитимность богатства узкой прослойки новых крупных собственников создала своеобразные внутренние проблемы. Глуповатое название мексиканского телевизионного поп-сериала «Богатые тоже плачут» получило вполне реальное воплощение в жизни новых скоробогачей: заказные убийства, похищения, стремительная утрата состояния в результате деловой неудачи, недобросовестной конкуренции или государственного рэкета, зависимость от власти, конфликты с международными правоохранительными организациями — это только часть списка неурядиц, возникавших как следствие условий, созданных самими же объектами и субъектами этих неурядиц.

Пожалуй, наиболее представительный (в прямом и переносном смысле) и в то же время наиболее экстремальный типаж периода первоначального накопления капиталов, образа, в котором инстинкты, модели поведения и возможный вариант жизненного итога новой касты нашли свое крайнее выражение, можно связать с личностью бывшего премьер-министра Павла Лазаренко. Энергия, работоспособность, сильные организаторские данные, склонность к авантюризму, известный артистизм сочетались в нем с неуемной жаждой обогащения, жадностью, склонностью и способностью к решению проблем незаконными, в том числе насильственными методами. П. Лазаренко, пользуясь доступом к власти и опираясь на свои уже упомянутые исключительные способности, в рекордно короткие сроки нажил чудовищное состояние, позволившее осуществлять подкуп наивысших государственных чиновников и делать поражающие воображение своей стоимостью и китчевостью «подарки» первым лицам государства.

Головокружительная карьера премьер-министра закончилась в окружном суде Сан-Франциско. В июне 2003 г. суд присяжных штата Калифорния признал Павла Лазаренко виновным по 29 пунктам обвинений, включая такие, как отмывание крупных сумм, финансовые махинации и перевозка краденной собственности [164] . Впрочем, солидный материальный фундамент, построенный такими методами, дал беглому премьеру средства на дорогих адвокатов и возможность продолжать судебную тяжбу, расходуя нажитые «непосильным трудом» миллионы. К этому времени бывший премьер-министр уже несколько лет жил в своем роскошном доме, купленном у голливудской суперзвезды, с электронным браслетом, позволяющим контролировать его перемещения, намертво прикрепленным к ноге [165] . В августе 2006 г. после семилетней судебной эпопеи суд Сан-Франциско вынес приговор: 9 лет тюремного заключения и штраф в $ 10 млн87. После панамского генерала М. Норьеги украинский экс-премьер стал вторым высшим должностным лицом иностранного государства, осужденным в США.

В 1990-е культурный тип «нового украинца» [166] , ставший предметом многочисленных анекдотов, стереотипов и преувеличений, пережил ощутимые трансформации. Приземистый субъект с массивной золотой цепью на шее, изъясняющийся смесью уголовно-матерного арго, его физический двойник — «предприниматель»- хозяйственник, примитивно раскрадывающий оказавшуюся под его руководством собственность или присосавшийся к газовой «трубе», благообразный комсомолец, трансформировавший райкомовские активы в «малое предприятие» или «коммерческий банк», ряд других, часто поистине гоголевских типов, постепенно ушли в прошлое. Смена культурного типа происходила или путем физического отмирания и устранения конкурентами, или трансформацией во внешне более респектабельный образ бизнесмена, стремящегося к внешним приличиям, легальному бизнесу и налоговому благолепию. В конце 1990-х в общественный лексикон прочно вошло слово «олигархи», несколько адаптированное к украинской действительности, — в отличие от классического значения «олигархия — власть немногих», здесь под олигархами имели в виду прежде всего очень богатых людей, незаконность богатства которых не вызывала сомнений.

В 2003 г., согласно рейтингу польского журнала 1Ургоз1, шесть украинских бизнесменов попали в список самых богатых людей Центральной и Восточной Европы. Это были Ринат Ахметов, Виктор Пинчук, Игорь Коломойский, Александр Ярославский, Сергей Тарута, Виктор Медведчук.

О масштабах бизнеса и влияния богатейших людей Украины и возглавляемых ими крупнейших бизнес-груп можно судить лишь по самым общим данным, которые одинаково могут быть как неполными, так й преувеличенными. В качестве примера приведем данные о наиболее крупных из них.

Группа «Интерпайп», созданная в 1990 г. в Днепропетровске 30-летним кандидатом технических наук Виктором Пинчуком, который в середине 1990-х был связан с П. Лазаренко, а в конце 1990-х — начале 2000-х породнился с президентом Л. Кучмой, на начало 2000-х включала в себя шесть из семи крупнейших трубных заводов в Украине, уникальный Никопольский завод ферросплавов, шесть сахарных заводов, акционерный банк. В ее состав как акционеры входили десять заводов тяжелой промышленности (именовавшихся «акционерными обществами»), три ремонтных предприятия и две фирмы, специализировавшиеся на технологиях. «Интерпайп» контролировал часть курортно-рекреационного бизнеса в Крыму, владел общенациональными телеканалами: «Новый», ICTV, СТБ, одним региональным (в Днепропетровске), а также одной из самых тиражных массовых газет «Факты и комментарии» [167] . Политологи обычно представляли «Итерпайп» как часть так называемого «днепропетровского клана», объединяющего бизнес, власть и политические структуры, в частности партию «Трудовая Украина» (которую любители политического юмора окрестили «Трубовая Украина») — она представляла крупнейшую фракцию в парламенте 1998–2002 гг. созыва.