Чтение онлайн

Тем временем в «верхах» продолжались торги по поводу суверенизации республик. В ноябре 1990 г. состоялось чрезвычайно важное событие, весьма неприятно впечатлившее сторонников сохранения Союза. В ходе визита в Киев Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Ельцина был подписан договор между РСФСР и УССР — акт, имевший большую символическую силу, поскольку состоялся он без участия союзного центра.

Зимой 1991 г. трагические январские события в Литве и Латвии [27] , связанные с попытками силой подавить выступления против союзной власти, способствовали нарастанию центробежных тенденций в Украине. Тогда же резко поднялись цены на потребительские товары; попытки союзного правительства совладать с инфляцией методами так называемой «денежной реформы» (то есть за счет населения) и последовавшее нарастание дефицита товаров первой необходимости вызвали острый всплеск социального недовольства.

В переговорах о новом союзном договоре с украинской стороны появились мотивы о необходимости признания центром полного суверенитета Украины как главного условия подписания договора. В Верховной Раде национал-демократы вошли в союз с наиболее прозорливой частью коммунистического большинства, возглавляемого Леонидом Кравчуком. Именно эта новая «группа интереса» приняла решение о реконфигурации референдума о сохранении Союза ССР, предложенного Михаилом Горбачевым.

Баланс настроений и расклад сил между сторонниками сохранения Союза и сторонниками суверенитета или независимости в республике был продемонстрирован на общесоюзном референдуме 17 марта 1991 г. Вопрос, предложенный М. Горбачевым, практически предлагал сказать «да» Союзу как федерации равноправных суверенных республик, в котором полностью гарантировались бы права и свободы людей. После событий зимы 1991 г. в республиках Балтии этот вопрос-обещание выглядел достаточно декларативно. Тем не менее 70,2 % голосовавших произнесли желанное М. Горбачевым «да» Союзу. Многоэтажную формулировку основного вопроса референдума в политическом фольклоре того времени передавали так: «Народ спросили: “М-м?”, он и ответил: “М-м!”». В то же время 80,2 % тех же голосовавших ответили утвердительно на вопрос о том, что Украина будет частью союза советских суверенных государств именно на основе Декларации о государственном суверенитете Украинской ССР [28] . В принципе, упомянутая шутка вполне подходила и ко второму вопросу…

В трех западных областях (Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской) по решению областных советов в бюллетени был добавлен третий вопрос: поддерживают ли граждане полную независимость Украины, гарантирующую равные права всем гражданам, независимо от их национальности и вероисповедания? Подавляющее большинство сказало решительное «нет» Союзу (от 76 % до 80 %) и «да» независимости (85–90 %).

Результаты референдума были любопытны не только выявленными тенденциями в настроениях большинства населения — разница между теми, кто поддерживал сохранение Союза, и теми, кто необходимым условием этого считал соблюдение суверенитета, была невелика. Совершенно очевидно, что ясных представлений о сути этого суверенитета у большинства участников референдума не было, впрочем, как и у авторов вопроса. Было понятно, что большинство населения Украины (за исключением трех западных областей) еще не готово к решительному разрыву с Союзом. Формулировка вопросов, которая вуалировала глухую, но ожесточенную борьбу между коммунистической номенклатурой центра и республики за передел власти и явную борьбу между сторонниками и противниками суверенитета, свидетельствовала, что компромисс между ними был еще возможен.

Возможности для этого компромисса были исчерпаны неудачной попыткой переворота в Москве 18–22 августа 1991 г. В первые дни путча, когда в Верховном Совете обсуждался вопрос о провозглашении независимости, значительная часть депутатов-коммунистов колебалась. Более того, сторонники Союза как в Киеве, так и в ряде регионов республики задекларировали свою поддержку Государственному комитету по чрезвычайному положению (ГКЧП), попытавшемуся взять власть в союзном центре.

Нажим со стороны национал-демократов и части «национализированных» коммунистов во главе с Л. Кравчуком, быстро радикализировавшихся после очевидных признаков поражения ГКЧП, заставил их принять окончательное решение. Не менее важным фактором стало довольно бесцеремонное поведение представителей путчистов с руководством республики: оно четко уразумело, что независимо от исхода событий в Москве необходимо немедленно юридически оформить выход из-под власти непредсказуемого центра.

Утром 19 августа 1991 г., на следующий день после объявления о введении чрезвычайного положения и создании ГКЧП в кабинете Л. Кравчука состоялось совещание руководителей республики, КПУ и армейского командования с представителем ГКЧП генералом В. Варенниковым. Переговоры о введении чрезвычайного положения в УССР окончились ничем [29] . В этот же день из секретариата ЦК КПУ во все областные комитеты КПУ была отправлена шифрограмма с указанием поддержать ГКЧП (на следующий день ее отозвали, поскольку в Москве ГКЧП терпел поражение).

В то же время в правительстве республики (президиуме Кабинета министров) явно были готовы стать на сторону путчистов и даже заготовили постановление «О мерах в связи с обращением к советскому народу Государственного Комитета по чрезвычайному положению», в котором содержались распоряжения об ограничении свободы прессы и даже о возможном пересмотре Декларации о государственном суверенитете. Было принято решение о создании особой комиссии во главе с министром по вопросам обороны, национальной безопасности и чрезвычайных ситуаций Е. Марчуком (комиссия, прозванная «украинским ГКЧП» так и не начала работу). В украинских «верхах», которые послушно, однако очень вяло еще следовали распоряжениям ГКЧП, никто не решался взять на себя ответственность за решительный приказ, тем более что подавляющее большинство жителей столицы Украины достаточно индифферентно отнеслись к известиям из Москвы. Стоит заметить, что часть обывателей даже обрадовалась перспективе «наведения порядка».

Чрезвычайно важным фактором стали действия национал- демократов и радикальных националистов. Пока Л. Кравчук выступал с двусмысленными заявлениями и выжидал исхода событий в Москве, оппозиция действовала более активно. 19 августа демократические партии и Рух создали коалицию «Независимая демократическая Украина», осудили переворот в Москве, призвали население к акциям гражданского неповиновения и всеукраинской политической забастовке (которая так и не состоялась).

Одновременно депутаты парламента, члены «Народной рады» обратились к Л. Кравчуку с требованием осудить действия путчистов (требование было отклонено). Тем временем радикальные националисты создали военизированную организацию Украинская национальная самооборона (УНСО). Союз украинских студентов начал бессрочный митинг на площади Независимости в Киеве. Союз забастовочных комитетов ряда городов Донбасса заявил о предзабастовочном состоянии. Огромное впечатление на жителей Украины произвели события возле «Белого дома» в Москве — действия демократов и Б. Ельцина очень контрастировали с позицией украинского высшего руководства.

Все это, а также явные признаки приближающегося поражения ГКЧП, побудило «суверен-коммунистов» к более решительным действиям. 20 августа Верховный Совет огласил заявление о том, что постановления ГКЧП не имеют силы на территории Украины. 21 августа было созвано экстренное совещание Верховного Совета Украинской ССР, Л. Кравчук осудил переворот в Москве как неконституционный. Несмотря на ряд заявлений о поддержке ГКЧП некоторыми обкомами на территории Украинской ССР, пленум ЦК КПУ осудил путчистов (уже потерпевших поражение). Национал-демократы активно требовали решительных действий на фронте суверенизации. Ситуация складывалась таким образом, что даже у самых твердолобых противников независимости не оставалось поля для маневра. Наиболее прагматичные из них поняли, что сопротивление сработает против них. Достаточно определенно выразился первый секретарь ЦК КПУ Станислав Гуренко: «Сегодня мы должны голосовать за независимость, потому что если мы этого не сделаем, то окажемся по уши в дерьме» [30] .

24 августа 1991 г. после исключительно напряженных дебатов Верховный Совет Украинской ССР подавляющим большинством голосов принял Акт провозглашения независимости Украины (346 — «за», 1 — «против», 3 — «воздержались», 12 — не голосовали). Эта дата считается исходным пунктом в отсчете истории существования Украины как независимого государства. Для придания полной легитимности этому акту было принято решение о проведении референдума 1 декабря 1991 г. (дату приурочили к президентским выборам, назначенным еще в июле того же года). В этот же день Верховный Совет особым постановлением подчинил себе все военные формирования на территории республики и создал Министерство обороны Украины [31] .

25 августа Президиум Верховного Совета, который фактически взял на себя функции центральной исполнительной власти, принял решение о национализации имущества КПСС и КПУ на территории Украины. 26 августа Президиум Верховного Совета принял постановление о «временной приостановке» деятельности КПУ. В этот же день состоялся пленум ЦК КПУ, на котором было принято решение о «полной самостоятельности Компартии Украины» — интересно, что Л. Кравчук на неформальной встрече с представителями «приостановленной» КПУ посоветовал провести этот пленум, пообещав пока не подписывать указ о «приостановлении» [32] . 30 августа 1991 г. решением Президиума Верховного Совета деятельность Коммунистической партии Украины была запрещена. В этом политически эффектном и юридически незаконном решении содержалась одна пикантная деталь — в каком-то смысле решение о запрете деятельности КПУ принималось самим руководством партии, поскольку в Президиуме Верховного Совета были представители Политбюро ЦК КПУ [33] — впрочем, это не смущало ту часть номенклатуры, которая пользовалась моментом, чтобы остаться у власти. Запрет партии, олицетворявшей тогда в общественном мнении все грехи — от экономического развала до неудавшегося путча, стал своего рода громоотводом для тех, кто примерялся к роли национальных лидеров.

Сторонники независимости, среди которых были уже не только национал-демократы и националисты, но и значительная часть переориентировавшейся номенклатуры уже запрещенной партии, развернули активную агитацию — в их риторике преобладал главный мотив — независимость как путь к благосостоянию и прекращению эксплуатации богатств Украины «центром». В агитации в пользу независимости использовался аргумент, которому все хотели верить: подсчеты специалистов «Дойче Банка», согласно которым экономический потенциал Украины по 10 основным показателям оценивался в 83 балла из 100 возможных. Средний балл Украины (8) превышал соответствующий показатель республик Балтии, России, Беларуси и Казахстана [34] . Не менее важным аргументом в пользу независимости, объединяющим партийно-советскую номенклатуру и национал-демократов, были события в соседней России. Всплеск антикоммунизма и действия Б. Ельцина, направленные на подрыв позиций политических оппонентов, подаваемые как развитие демократии, могли послужить примером для Украины, что представляло прямую угрозу интересам перекрасившейся в желто-синие цвета местной номенклатуры. Непредсказуемость действий новой российской власти, прежде всего в признании украинских претензий на суверенитет, пугала национал-демократов [35] .