Украина и остальная Россия
Шрифт:
Сейчас — в пору всемирного экономического кризиса — представляются очевидными и рискованность опоры на сырьё, и невозможность промышленного экспорта на внешний рынок. Воссоединение — если не единственный, то по меньшей мере наилучший и скорейший способ возрождения нашей экономики.
Конечно, следовало принять во внимание и геополитические аспекты. Россия и сама по себе весьма влиятельна. Воссоединение же — как справедливо отметил известный американский поляк Збигнев Бжезиньски — немедленно возвращает нам статус сверхдержавы. Естественно, желающих воспрепятствовать такой перемене более чем достаточно. Следовало заранее учесть их реакцию и подыскать способы противодействия.
Воссоединение Украины с Россией
Распад СССР занял заметное время. Так, прибалтийские республики провозгласили себя независимыми ещё в 1990 году; Грузия — 26 мая 1991-го — ещё до ГКЧП, запустившего «парад суверенитетов». Но последним шагом парада стал референдум на Украине 1991.12.01. Когда 90 % избирательных комиссий республики проголосовали за независимость, соглашение в Вискулях стало неизбежным и всего лишь оформило уже состоявшуюся гибель державы.
Известнейшие специалисты по геополитике вроде Збигнева Бжезинского регулярно подчёркивают: независимость Украины — необходимое условие предотвращения реанимации Российской империи. С ними можно согласиться по меньшей мере в том смысле, что расколотый народ [62] поневоле направляет основные усилия на собственное воссоединение, а не на внешнюю экспансию. И это не говоря уж о том, что внутренний рынок России заведомо недостаточен для развития высокотехнологичной промышленности, без которой не то что об империи, но даже об элементарной самостоятельности думать не приходится.
62
С тем, что украинский народ как целое отличается от русского как целого меньше, чем части каждого из этих народов одна от другой, не согласны сегодня разве что крайние националисты. Поэтому оба народа можно считать единым этносом.
Очевидно, в какой-то мере противиться воссоединению будет любая политическая и/или экономическая структура, не заинтересованная в усилении России. Но некоторые из этих структур следует выделить особо.
После распада СССР в мире осталась только одна сила, обоснованно претендующая на абсолютное господство. Естественно, она ни в коей мере не стремится к возрождению былого противовеса себе.
Разумеется, если агитационные и финансовые ресурсы США будут нацелены на противодействие воссоединению, ни малейших шансов на осуществление проекта не останется. Следовательно, заокеанское вмешательство необходимо предотвратить. Не исключено, что для этого стоило бы заранее нанять какие-то тамошние лоббистские и пропагандистские агентства.
К счастью, крупнейшие в США политики, постоянно возражающие против воссоединения — от вышеупомянутого Бжезинского до Мадлен Олбрайт — практически единогласно выступили против войны в Ираке. [63] Поэтому можно ожидать, что по крайней мере до конца полномочий нынешнего президента [64] их авторитет в администрации будет не настолько велик, чтобы организовать серьёзное сопротивление российским планам.
Кроме того, нынешний всплеск мощи США создал у многих тамошних лидеров ощущение абсолютного всемогущества и полного отсутствия потенциальных препятствий. Это в свою очередь может привести к недооценке возможных последствий воссоединения: мол, из двух калек лепят одного инвалида.
63
Сработали стереотипы времён противостояния с СССР: по мнению этих политиков, США сделали слишком много уступок России, чтобы предотвратить её вмешательство в конфликт на стороне Ирака.
64
Большинство экспертов полагают, что младший Буш, как и старший, не сумеет сохранить до выборов завоёванный в Ираке высокий рейтинг.
Наконец, даже если воссоединение будет признано угрозой, разработка мер противодействия отнимет у США немало времени: слишком многие интересы и планы ведомств и коммерческих структур придётся согласовать. Между тем сама кампания займёт всего порядка полугода. США могут просто не успеть вмешаться в неё всей мощью.
Именно эта, третьеразрядная по обычным экономическим и военным меркам, страна будет, скорее всего наиболее активным оппонентом проекта. Ведь с развалом СССР именно она — впервые после выхода России к побережью при Екатерине Великой — оказалась ключевой силой на Чёрном море.
Россия не располагает полноценными базами, [65] да и деньги на реанимацию своей части флота находит понемногу и с большим трудом. Украина не в состоянии содержать даже те 18 % советского Черноморского флота, которые остались у неё после всех разделов. [66] Морской — да и вообще военный — потенциал Грузии вовсе нет смысла учитывать. Наконец, Болгария и Румыния, долгое время входившие в Варшавский договор и бывшие вспомогательными силами ЧФ СССР, теперь заботятся только о своих НАТОвских перспективах, так что оказываются потенциальными союзниками той же Турции.
65
Основанная ещё Потёмкиным и Орловым главная база флота — Севастополь — принадлежит сейчас Украине. Её власти рассматривают российский флот не только как препятствие для возможного вхождения страны в НАТО, но и как потенциальную опору сторонников возврата Крыма в Россию. Поэтому они постоянно чинят всевозможные препятствия нормальной деятельности флота. А переход под контроль украинской армии множества соседних береговых объектов — от радаров до аэродромов — разрушил единую систему боевой учёбы и обеспечения безопасности.
66
Формально Украина получила 50 %, но более двух третей полученного сразу же отдала России в уплату за природный газ.
Военный контроль Чёрного моря — не самоцель. Этот практически не замерзающий водный путь — одна из ключевых магистралей российского экспорта. [67] Правда, выход из бассейна контролирует Турция. Но при наличии на море достаточных вооружённых сил Россия в состоянии сделать этот контроль символическим даже без вековой мечты российской элиты — аннексии (или хотя бы оккупации) по крайней мере северного, европейского, берега проливов.
В настоящее время режим прохода по черноморским проливам определяется конвенцией, заключённой в 1936 году в Монтрё. Но Турция явочным порядком ужесточила его для российских танкеров, ссылаясь на проблемы безопасности в тесном Босфоре, проходящем через мегаполис Стамбул. Очевидно, возрождение Черноморского флота как единой боеспособной силы окажется весомым аргументом в пользу строгого соблюдения конвенции. Разумеется, Турция постарается воспрепятствовать этому возрождению — а следовательно, будет всячески противодействовать воссоединению.
67
Так, Одесса даже сейчас, после почти 12 лет независимости, остаётся одним из главных пунктов вывоза российской нефти, успешно конкурируя с Новороссийском.
Впрочем, возможности противодействия у Турции не так уж велики. В НАТО её считают бедным родственником, достойным лишь минимальной поддержки. [68] Отношения с США изрядно осложнились из-за двусмысленности турецкой позиции в ходе недавней иракской кампании. [69] Наконец, Европейский союз и вовсе недвусмысленно отказывает Турции в культурной и экономической близости, [70] так что вряд ли склонен прислушиваться к её политическим призывам.
68
Конфликт с Грецией по поводу Кипра, тянущийся с 1973 года, блокирует практически любую внутри-НАТО-вскую инициативу Турции: Греция выступает против, а регламент Организации Североатлантического договора требует единогласия.
69
Эти осложнения порождены курдской проблемой. Курды, живущие на сопредельных территориях Ирака, Ирана, Сирии, Турции, давно требуют объединения своих земель как завершения процесса построения системы независимых мононациональных государств из былой Османской империи. Нынешние владельцы, естественно, сопротивляются — особенно потому, что курдские земли богаты нефтью. Если бы Россия не была обременена чеченским конфликтом, стоило бы (как в первые годы после Второй Мировой войны) поддержать курдов и в случае удачи получить в регионе союзника, верного потому, что все соседи будут ему враждебны (одного такого союзника — Израиль — СССР уже создал, но последующие идеологические разногласия побудили советских правителей отдать Израиль в объятия США).
70
Германия, лидирующая в ЕС, наводнена турецкими гастарбайтерами. Но именно поэтому она предпочитает не давать им дополнительной политической опоры. А недавний приход исламистов (хотя и умеренных) к власти в Турции может и вовсе оттолкнуть от неё западноевропейцев: те, правда, готовы уступать напору исламистов внутри своих стран, но пока ещё осознают нежелательность их всемирной победы.
Западная Европа в целом не имеет к России как к целому реальных претензий. Наоборот, ресурсы обоих регионов и культур взаимодополняются и допускают весьма эффективную интеграцию. [71] Тем не менее противоречия — пусть и идеологические, а не экономические — существуют и вряд ли в обозримом будущем исчезнут. Сказываются и давние претензии императорской России на роль жандарма Европы, и долгое противостояние с Австрией в борьбе за южных и западных славян{Этот вроде бы локальный спор неоднократно провоцировал общеевропейские конфликты. Например, в 1853 году Россия не успела разгромить европейскую армию Турции потому, что Австрия вывела свои войска на границу и пригрозила ударом по русским резервам; их пришлось остановить, и в войну вступили Англия с Францией, что и предопределило поражение России. В 1914-м поддержка Россией Сербии, не позволявшей Австрии вести на своей территории расследование убийства наследника имперского престола. запустила механизм Первой мировой войны.}, и десятилетия советской угрозы, и — как ни странно — её скоропостижное исчезновение, которое западноевропейская элита до сих пор нам не простила и долго ещё не простит.
71
Призыв Сильвио Берлускони полностью включить Россию в состав ЕС вряд ли в скором будущем будет реализован в полном объёме. Но потребностью ЕС в независимом от США источнике военных и сырьевых ресурсов можно пользоваться как опорой для противодействия антироссийским рефлексам европейской бюрократии…
Кроме того, вступающие сейчас в ЕС центрально-европейские страны крайне недовольны — по крайней мере на уровне официальной риторики — десятилетиями жизни в социалистическом лагере. Сейчас они воспринимают его как продолжение советской империи — и, конечно, не хотят её возрождения ни в какой форме. Поэтому воссоединение вряд ли им понравится.
Особо активна будет, вероятно, Польша. Она не только более века пребывала в империи Российской, чем недовольна по сей день. Она ещё и простиралась в своё время «од можа до можа» — от Балтийского до Чёрного моря — и не утратила надежды на возрождение былого величия хотя бы в форме союза с Украиной. Исчезновение возможного союзника не устраивает в Польше никого.