Чтение онлайн

Особая проблема — аппарат ЕС. В нём преобладают представители малых стран. Они зачастую испытывают своеобразный комплекс неполноценности — и стремятся доказать свою значимость, заставляя великие державы подчиняться своим инструкциям. Но дело не только в эмоциях. Создание общеевропейских регламентирующих документов требует таких бюрократических усилий для достижения единогласия, что брюссельская штаб-квартира панически боится любых перемен. Между тем Россия столь велика, что само её существование — даже не в составе ЕС, а рядом с ним — то и дело порождает перемены. Что и говорить о такой грандиозной перемене, как воссоединение!

Впрочем, все эти препятствия довольно легко преодолимы. Традиционные европейские страхи редко выливаются в реальные практические действия — чаще они оборачиваются призывами к бездействию, что в данном случае нас устраивает. Новые члены ЕС обретут право голоса лишь через год, когда всё уже будет сделано. Наконец, общеевропейская бюрократия вряд ли успеет за три квартала согласовать план действий — не говоря уж об его осуществлении.

Расширение рынка обеспечивает ускоренное развитие промышленности — прежде всего высокотехнологичной. Это повысит вес соответствующих отраслей в обществе и политике. Следовательно, те из сырьевых магнатов, которые не успеют вовремя инвестировать избыточные средства в высокие технологии, будучи заинтересованы в сохранении собственного влияния, могут обратить его на поддержание status quo. И могут стать главным препятствием в России.

Кроме того, существует немало бизнес-схем, активно использующих трансграничные материальные и финансовые потоки. Адепты этих схем также не заинтересованы в исчезновении уже освоенной и обжитой границы.

Против проекта окажется и немалая часть бюрократии. И не только та, которая так или иначе задействована в вышеупомянутых бизнес-схемах. Скажем, дипломатам и таможенникам просто не захочется терять рабочие места.

Снять все эти препятствия может только политическая воля. А её в свою очередь может породить только отчётливое осознание невозможности существования России в нынешних границах как значимой державы.

Роль «жандарма Европы» представляется мне сейчас куда более пристойной, нежели в ту пору. Россия всеми доступными ей средствами добивалась сохранения status quo, причём зачастую в ущерб себе. Так, именно она принудила восставшего египетского пашу остаться вассалом турецкого султана, хотя ей было несомненно выгодно ослабление Турецкой империи — конкурента, лишь четырьмя десятилетиями ранее вытесненного с северного берега Чёрного моря. Она не позволяла грекам, живущим на российской территории, поддерживать восстание греков на их исконных землях, тогда входивших в ту же Турецкую империю, и выступила на стороне греков только вслед за всеми прочими великими державами Европы — в силу союзнических обязательств перед этими державами. Она же поддержала другого серьёзного своего конкурента — Австрию, разгромив венгерское восстание.

Этот пример представляется мне достаточно наглядным доказательством бесперспективности нынешних надежд значительной части российского руководства на сохранение стабильности любой ценой. И очередной всемирный экономический кризис, и трагическая Пятидневная война убедительно доказывают: мир меняется независимо от нашей воли — и если мы не станем менять его собственноручно, он изменится против нас.

Упомянутые в заметке новые члены Европейского союза уже успели получить всю полноту прав и неоднократно распорядились ею в интересах Соединённых Государств Америки, то есть в ущерб всему Союзу, включая себя самих. Страны «старой Европы» уже изыскивают способы предотвращения особо пагубных шагов «новой Европы». Это позволяет надеяться: реакция ЕС на воссоединение будет не сильнее, чем я предполагал тогда.

Убедившись в безразличии основной части российского руководства к моему предложению, я вновь погрузился в украинские дела. Даже когда на Украине случился государственный переворот, я публично откликнулся на него далеко не сразу. Лишь в 2006-м я использовал его как практическую иллюстрацию некоторых теоретических проблем работы демократических механизмов.

Скажем, на Украине во втором туре президентских выборов 2004 года бурные насмешки западных наблюдателей вызвала явка на голосование в Донецкой области: 96 % от списочного состава избирателей. Правда, и на противоположном — и в географическом, и в политическом смысле — конце Украины — Львовской области — явка перевалила за 90 %. Но это никого не удивило: ведь голосовать за бывшего финансиста Ющенко — дело, по мнению Запада, совершенно естественное, а вот голосовать за бывшего предпринимателя — и, что греха таить, бывшего в далёкой юности хулигана и грабителя — Януковича, по представлениям того же Запада, совершенно неприлично.

Между тем общеизвестно: по меньшей мере треть взрослых мужчин исторической Галичины — Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областей нынешней Украины — постоянно находятся на заработках за пределами страны: в основном в Венгрии, Польше, Словакии, Чехии. Заметного повышения пассажиропотока из этих стран в Галичину в предвыборные дни и часы не зарегистрировано. Стало быть, голосовать физически могли не более 85 % списочного состава избирателей.

И по меньшей мере 5 % явки — бесспорные приписки.

В то же время донецкие шахтёры — прежде всего благодаря усилиям своего бывшего губернатора Януковича — работают в основном дома: за рубежом добывают хлеб насущный самое большее 10 % мужчин. То есть официально объявленный уровень явки избирателей теоретически мог быть обеспечен даже без привлечения ресурсов извне.

Но ведь привлечение как раз было!

На заработках в России постоянно находятся около полутора миллионов (!) граждан Украины. По существующим нормам для них требовалось по меньшей мере четыреста участков для голосования. Рыжие фракции Верховного совета Украины всячески саботировали принятие соответствующих решений. В конце концов бело-голубые сдались, и было постановлено организовать в России всего сорок участков. Тогда рыжие заявили Верховному суду, что постановление принято позднее допустимого по закону срока (то, что запоздание обеспечено их же усилиями, их ничуть не смутило) и поэтому недействительно. Так что в конечном счёте в России действовали всего четыре участка — в посольстве Украины в Москве и в трёх консульствах.

Таким способом полутора миллионам дееспособных граждан откровенно отказали в праве демократического волеизъявления. Тогда они всеми доступными способами отправились на родину. Ведь они — в отличие от галичан — жизненно заинтересованы в хороших отношениях обоих государств своей страны. Поток желающих проголосовать оказался так велик, что на день голосования пришлось ввести десятки дополнительных поездов местного и дальнего следования и сотни (или даже тысячи) автобусных рейсов.

Железнодорожные и автобусные маршруты, соединяющие Украину с остальной Россией, по очевидным географическим причинам проходят через северную и восточную части южной республики. Времени на разъезды по всей Украине у прибывающих избирателей не было: работа ждала их уже в понедельник.

Северные области — Черниговская и Киевская — были уже ярко окрашены рыжей агитацией и поэтому к приезжим негостеприимны. Именно оттуда пошла легенда об автобусах, заполненных сторонниками Януковича и загруженных десятками открепительных талонов — мол, одни и те же люди голосовали десятки раз на разных участках. На самом деле автобусы и люди были разные — просто очень уж их много понаехало, и избирательные участки, рассчитанные только на местных жителей, захлебнулись.

Не удивительно, что приезжие голосовали почти исключительно в восточных областях — Донецкой, Луганской, Харьковской (в соседней Сумской не получалось — там и рядовые жители, и начальники были настроены в пользу своего земляка Ющенко), да кое-кто добирался до Днепропетровской. Их, конечно, старались развозить по разным мелким городкам и посёлкам, чтобы не перегружать участки в областных и районных центрах. Поэтому во многих местах явка — без всяких приписок — обязана была заметно превысить 100 % списочного состава. А в целом по восточным областям те самые 90–95 %, вызвавшие бурный крик о фальсификации, неизбежно получались естественным путём.

Несложно подсчитать: общее количество заведомо вброшенных бюллетеней в западной части Украины и Галичине в несколько раз больше, чем в Донбассе и Слобожанщине. Учитывая политическую ориентацию этих регионов, можно не сомневаться: фальсификации в пользу Ющенко многократно превысили фальсификации в пользу Януковича. То есть на самом деле Янукович победил куда убедительнее, чем по официальным данным.

Конечно, не все виды подтасовок проверяются так же легко. Но тут можно ориентироваться на общий объём данных, представленных обеими сторонами в в декабре 2004-го в Верховный суд Украины. Бело-голубые опротестовали куда больше действий в рыжих регионах, чем рыжие — в бело-голубых. Правда, суд вовсе отказался рассматривать бело-голубой иск — на том забавном основании, что и рыжих протестов достаточно для отмены результатов тура. Но ведь в момент подачи документов сторонники Януковича ещё не знали, что суд начнёт с рассмотрения претензий Ющенко! Так что вряд ли их требования высосаны из пальца. Даже если для простоты считать, что документированной лжи с обеих сторон было примерно поровну, то реально победил именно Янукович.