Чтение онлайн

Еще совсем недавно представительным и координирующим органом всех украинских организаций США выступал «Комітет конгресу українців Америки». Однако в 1980 г., когда контроль над ним установила бандеровская фракция, в противовес была создана другая организация — «Координаційна рада українців Америки». В результате этого раскола американские украинцы лишились единого общепризнанного органа, законно представлявшего их общие интересы.

Продолжая галицкие традиции и под давлением жизненных обстоятельств, эмигранты третьей волны наладили в США деятельность целой сети сберегательных и ссудных касс и ассоциаций, кредитных союзов. Вместе с родственными организациями Канады и других стран они объединяют около 120 тыс. человек и насчитывают активов на сумму, приближающуюся к 1 млрд долларов. Еще одной организацией, перенесенной из Старого Света на американскую почву, является «Українська національна жіноча ліга» (3,7 тыс. членов и 83 отделения в США). Среди многочисленных молодежных организаций выделяются скаутская — «Пласт» и более националистическая пробандеровская «Спілка української молоді» (СУМ). Обе насчитывают приблизительно по 4 тыс. членов. Среди организаций, созданных в основном восточными украинцами, следует выделить «Українську вільну Академію наук», «Об’єднання демократичної української молоді» (ОДУМ) и др. Многочисленные профессиональные общества объединяют украинских инженеров, врачей, профессоров, учителей, журналистов, бизнесменов. Действуют молодежные танцевальные ансамбли и хоры, которые можно встретить почти в каждой украинской общине.

Эмигранты всегда заботились об обучении своих детей украинскому языку, истории и культуре. Самые разнообразные программы в этой области, сочетающиеся с англоязычным обучением и религиозным воспитанием, предлагает школьная система Украинской католической церкви, которая в 1970 г. состояла из 54 приходских школ, шести высших учебных заведений и двух колледжей, где училось 16 тыс. человек. Так называемые субботние школы имеют в программе только украиноведческие дисциплины. В 1970 г. в США насчитывалось около 50 таких школ с 200 преподавателями и 3,7 тыс. учащихся. Среди научных учреждений самыми известными являются «Наукове товариство ім. Т. Г. Шевченка» и «Українська академія мистецтв та наук», стремящиеся продолжать традиции своих львовского и киевского прототипов. Наиболее впечатляющим достижением украинской общины в Америке в деле сбережения культурного наследия стал сбор средств на основание в 1970 г. трех украиноведческих кафедр в Гарвардском университете. Затем на их основе был создан «Гарвардський інститут українських досліджень». В значительной мере успех этого начинания был обусловлен руководством Омеляна Прицака и щедростью 10 тыс. украинцев-жертводателей, собравших 6 млн долларов.

Еще одним выдающимся событием недавней истории американских украинцев была установка памятника Тарасу Шевченко в Вашингтоне в 1964 г., собравшая 100-тысячную аудиторию. В 1970-е годы многие американские украинцы участвовали в акциях протеста против русификации и преследования диссидентов в УССР. Освобождение и приезд в Северную Америку таких диссидентов, как Валентин Мороз, Петро Григоренко, Святослав Караванский, Нина Строката-Караванская, Надия Свитличная, Леонид Плющ (переехал во Францию) и Раиса и Микола Руденко, значительно подняли дух украинской общины. Однако в 1980-е годы ситуация значительно ухудшилась, когда проблема военных преступлений, особенно обострившаяся в связи с делом Ивана Демьянюка, усилила напряженность в отношениях между украинской и европейской общинами. В 1983 г. украинцам, отмечавшим 50-летие голодомора, удалось познакомить американцев с обстоятельствами и самим фактом этой катастрофы. В 1988 г. они вновь объединили свои усилия во время празднования тысячелетия христианства в Украине.

Совершенно очевидно, что прошлое все еще отягощает сознание украинцев в США и не дает им с полной силой устремиться в будущее. Некоторые пытаются объяснить это тем, что будущее украинской общины как таковой не имеет особых перспектив. Приток новых иммигрантов очень незначителен. Связи с бывшей родиной только начинают налаживаться. В то же время ассимиляция усиливается. В 1980 г. из 730 тыс. жителей США украинского происхождения (сюда не входят около 500 тыс. наследников закарпатских русинов) только 123 тыс. назвали родным языком украинский. Впрочем, есть и обнадеживающие признаки. В отличие от своих предшественников эмигранты третьей волны, создав организации, ориентированные на работу с молодежью, добились больших успехов в воспитании нового поколения общественных деятелей. Большинство из них заняты в сфере бизнеса, интеллектуальных профессий и отлично ориентируются в американской среде. К тому же в последнее время в США стали намного терпимее относиться к национальным различиям. Наконец, многие украинцы, родившиеся в Америке, начинают осознавать психологические и социальные преимущества принадлежности к определенной этнической группе. Поэтому не исключено, что украинская община Америки, насчитывающая уже столетнюю историю, имеет куда более благоприятные перспективы, чем думают некоторые пессимисты.

Из всех украинских общин Запада канадские украинцы находятся в самом благоприятном положении. Насчитывая около 750 тыс. человек (из которых 530 тыс. имеют обоих родителей-украинцев), они по численности приближаются к украинцам США. Однако общее состояние украинской общины в Канаде намного лучше, а ее влияние больше. Поскольку население Канады в 10 раз меньше населения США, украинцы чувствуют себя здесь, как большая рыба в меньшем пруду. Если в США украинцы по численности занимают двадцать первое место среди этнических групп, то в Канаде — пятое, составляя 3 % всего населения. Как люди, заселившие канадские прерии, они могут считать себя пионерами этих земель. Некоторые украинцы даже полагают, что они являются одной из наций — основательниц Канады. Расселяясь компактными группами, первые эмигранты в Канаде более успешно противостояли ассимиляции, чем их братья по крови в США. В результате немало здешних украинцев третьего, четвертого и даже пятого поколений эмиграции говорят на языке своих предков и принимают участие в делах украинской общины.

Однако будущее украинских канадцев также далеко не безоблачно: их относительной монолитности угрожает модернизация. Глобальная тенденция к урбанизации разрушает компактные поселения в прериях — эти бастионы украинской жизни в Канаде. В 1931 г. свыше 80 % канадских украинцев жили в сельской местности, сегодня же свыше 75 % являются городскими жителями. Центрами украинской жизни в Канаде являются Эдмонтон, Виннипег и особенно Торонто, где осело много эмигрантов третьей волны. Хотя в каждом из этих городов есть большая и активная украинская община в 70—80 тыс. человек, городская жизнь в Канаде мало содействует сохранению этнической самобытности. Самые разнообразные данные подтверждают это. Вот некоторые из них: в 1921 г. свыше 90 % канадских украинцев назвали родным языком украинский, в 1971 г. такой ответ дали уже 49 %, с тех пор их доля еще уменьшилась. В 1931 г. свыше 80 % браков заключалось только между украинцами, сейчас удельный вес внутриэтнических браков едва составляет 50 %. Даже у церкви будущее весьма неопределенно. В 1931 г. украинские католическая и православная церкви охватывали 82 % украинцев, сейчас эта цифра составляет всего 52 %.

Однако если канадские украинцы и сталкиваются с теми же проблемами, что их братья по южную сторону границы, они имеют куда лучшие возможности их разрешения. Прежде всего они намного крепче организованы. Например, канадским украинцам удалось сохранить единую, признаваемую всеми представительскую организацию — «Комітет українців Канади» (КУК). Кроме того, Торонто является базой «Всесвітнього конгресу вільних українців». В Канаде также действуют многие из организаций, созданных «перемещенными лицами» в США, и связи между ними довольно крепкие. Если в США многие из организаций, основанных эмигрантами первой волны, пришли в упадок (кроме церквей и братств), то в Канаде они продолжают действовать. К тому же в Канаде хорошо развита сеть украинских профессиональных и бизнес-клубов, объединяющих молодых энергичных украинцев, занятых в сфере престижных и современных профессий. Особой популярностью у внуков и правнуков первых эмигрантов пользуются многочисленные танцевальные ансамбли. Только в Западной Канаде существует 150 таких коллективов, в которых занято около 10 тыс. человек. Впрочем, не следует преувеличивать степень организованности канадских украинцев. В общественных организациях их объединено только 10—15 %. Желая привлечь новых членов, многие из них стараются избежать политической или националистической окраски и сосредоточиваются на просветительской и культурной деятельности.

В отличие от своих собратьев в США канадские украинцы развили собственную культурную традицию. Писатели, такие как Илля Кирияк, дали мастерские литературные версии (на украинском и английском языках) истории освоения украинцами диких прерий. Известный всей стране художник Вильям Курылык часто использует в своем творчестве национальные мотивы. Архитектор Радослав Жук сочетает традиционные и модернистские элементы в архитектуре украинских церквей. Однако недостатком канадских украинцев, особенно живущих на западе страны, является то, что в своих подходах к развитию национальной культуры они слишком ориентированы на фольклорность и патриархальность, не присущие украинцам США. Возможно, это обусловлено тем, что Канаде досталась меньшая, чем США, доля украинской интеллигенции.

Подобно американским украинцам канадские также создали сеть субботних и так называемых «рідних шкіл», посещаемых в основном детьми эмигрантов третьей волны. Кроме того, украинский язык можно изучать в обычных государственных школах, и около 10 тыс. учеников используют эту возможность. Не так давно в западных провинциях реализуется идея двуязычного англо-украинского обучения. Еще одно отличие от США касается украинских исследований на университетском уровне. В отличие от основанного на частные пожертвования «Гарвардського інституту українських досліджень» его канадский двойник — «Канадський інститут українських студій» (созданный в 1976 г. и поначалу возглавленный Манолием Лупулом) в значительной степени финансируется администрацией провинции Альберта. Украинские исследования в университетах Торонто, Виннипега, Саскатуна и других местах также финансируются государством.

Наиболее впечатляющей чертой украинской общины Канады является то, что относительно большое количество ее представителей принимают активное участие в политической жизни страны. Украинцы были мэрами таких больших городов, как Эдмонтон и Виннипег. Приблизительно 100 украинцев избирались в законодательные органы провинций (в основном западных). Около 30 были депутатами федерального парламента. Пятеро входили в сенат, с десяток — в кабинеты министров страны и провинций. Конечно, украинцы далеки от того, чтобы представлять собой одну из ведущих политических сил Канады, однако из всех украинских общин Запада канадская пользуется наибольшим политическим влиянием.

Во время второй мировой войны приблизительно 35— 40 тыс. украинцев (около 15 % их общей численности) пошли добровольцами в канадскую армию. До сих пор это является предметом особой гордости канадских украинцев. Однако после войны вновь начались раздоры между ними. С новой силой в конце 1940-х — начале 50-х годов разгорелась борьба между националистическими и прокоммунистическими силами. Позиции украинских прокоммунистов укрепились главным образом благодаря их связям с победившими Советами. Количество членов «Українського трудового союзу» в 1946 г. достигло 13 тыс. человек. Они даже пытались блокировать иммиграцию националистически или антисоветски настроенных беженцев. Эти попытки провалились, за ними последовали и другие неудачи. С приходом послевоенного процветания и началом «холодной войны» коммунизм утратил притягательную силу. Отрезвляющее впечатление на многих истинных украинцев — патриотов, настроенных прокоммунистическими, оказали русификация Украины и советское вторжение в Чехословакию 1968 г. Со временем на передний план в украинской общине выдвинулись энергичные и деятельные «перемещенные лица». В последние годы коммунистов представляла горстка пожилых украинцев, втянутых в коммерческие связи с СССР,— это было все, что осталось от когда-то мощного движения.