Чтение онлайн

Итак, все основные слои населения бурлили и закипали — а все клапаны, до сих пор более или менее благополучно «выпускавшие пар», теперь оказались закрыты. Колонизация подходила к концу — все меньше и меньше оставалось пригодных для освоения земель, куда крестьяне могли бы убегать от помещиков. На казачество, традиционно вбиравшее в себя все наиболее недовольные социальные элементы, после 1638 г. обрушились суровые репрессии.

Но, в отличие от всех других крестьян Речи Посполитой, в том числе и Западной Украины, хлеборобы Надднепрянщины не знали крепостного ярма — и не хотели его знать. Их мало интересовало, кем считали их магнаты,— сами-то они осознавали себя свободными людьми. Например, у казаков не было сомнения в своем привилегированном, почти дворянском статусе: якобы еще в 1582 г. король Стефан Ба-торий даровал им его. Многочисленные горожане заявляли, что по определению являются и свободными, и самоуправляемыми. Да и крестьян пограничья после десятилетий слободской жизни приходилось заново убеждать, что не они хозяева своей собственной судьбы. И что могло бы их в этом убедить — ссылки на соответствующие законы Речи Пос политой? Но ведь большинство жителей пограничья свято верили в то, что их право на свободу и древнее, и законнее всех польских законов. И это сознание в свою очередь укрепляло их решимость дать отпор «ляхам», как они называли поляков. А то, что католики-ляхи еще и преследовали православную веру, только подливало масла в огонь.

Мало того, что жители украинского пограничья всегда были готовы к неповиновению и бунту, они к тому же в массе своей прекрасно владели оружием. Все народные восстания той эпохи в европейских странах отличались слабой организацией и отсутствием у бунтовщиков военного опыта. В Украине с этим было все в порядке. Иностранные путешественники не раз отмечали, что жизнь в полном опасностей пограничье заставляла даже простых крестьян и горожан в совершенстве осваивать огнестрельное оружие. К тому же стержнем любого украинского восстания сразу становилось казачество — хорошо организованное, закаленное в боях воинство. И даже недавние поражения пошли на пользу казакам, научив их как надо сражаться с регулярной армией по всем правилам военной стратегии и тактики. Итак, чем больше старались магнаты выжать соков из своих украинских владений, тем крепче становились и решимость, и способность украинцев пограничья дать отпор эксплуататорам. Достаточно было одной искры, чтоб запылала вся страна.

Редко отдельная личность так крепко держала в руках нити эпохальных событий, как делал это Богдан Хмельницкий во время восстания 1648 г. Недаром многие историки считают его величайшим военным и политическим лидером Украины: ведь личную его роль в крутом изменении всего хода не только украинской, но и всей восточноевропейской истории трудно переоценить.

А между тем дебют Хмельницкого на исторической сцене, да еще в главной роли, состоялся лишь под самый конец его жизни и к тому же почти случайно.

Родился он около 1595 г. в семье мелкого украинского шляхтича Михайла Хмельницкого, состоявшего на службе у польского магната. За свою службу отец Богдана получил хутор Суботов. Сына он послал учиться в Ярослав, в школу иезуитов, где Богдан получил неплохое по меркам того времени образование, овладел польским и латынью.

В 1620 г. случилась трагедия. В том бою под Цецорой, когда турки нанесли полякам сокрушительное поражение, отец Богдана погиб, а сам он попал в турецкий плен. Два года он был невольником. Затем ему удалось вернуться в Суботов.

Записавшись в реестровые казаки, Богдан Хмельницкий женился и с головой ушел в свои дела, более всего заботясь о расширении собственного имения. Восстания 1625 и 1638 годов оставляют этого весьма состоятельного и очень осторожного казака совершенно безучастным. Зато Ъ том же 1638 г., пользуясь хорошей репутацией у правительства, Хмельницкий быстро делает карьеру писаря Запорожского войска. В 1646 г. в составе казацкого посольства он отправляется к королю Владиславу IV. 50-летнему сотнику Чигиринского казацкого полка Богдану Хмельницкому, казалось, уже можно было подводить итоги жизни и карьеры. В общем итоги эти оказывались не так уж плохи...

Что же заставило Хмельницкого резко изменить свою жизнь, а с нею и жизнь своей страны? Да в общем-то рядовой случай (рядовой для историков — но только не для самого будущего гетмана) того беспредельного произвола, что учинили в Украине надменные и ненавистные магнаты.

Дело обстояло следующим образом. Когда в 1646 г. Богдан Хмельницкий по уже известной нам причине отлучился из Суботова, некто Даниэль Чаплинский — польский шляхтич, пользовавшееся покровительством местных магнатов, решил присвоить родовое поместье Хмельницких. Он напал на Суботов и убил младшего сына Чигиринского сотника. Мало того: в Суботове находилась женщина, на которой недавно овдовевший Богдан собирался жениться. Чаплинский похитил ее.

Поначалу законопослушный Хмельницкий пытался подавать на обидчика в суд, причем делал это не один раз — и все без толку. Наконец переполнилась чаша и его терпения. И он решает поднять антипольский бунт.

Впрочем, преображение респектабельного члена высшего общества в яростного бунтовщика не было столь чудесным и внезапным, как это могло бы показаться на первый взгляд. Многие из тех, кто приглядывался к Хмельницкому в его поздние годы, кто наблюдал его на вершине славы, не раз отмечали, что казацкий вождь — человек как бы с двойным дном. Этот смуглый, приземистый казак, прозванный в народе «Хмелем», обыкновенно был спокоен и сдержан. Вежливый, поначалу даже казалось — флегматичный, он вдруг разражался потоками самой бурной страсти, взрывался мощной непобедимой энергией. В общем, это был типичный харизматический лидер, со всем его непреодолимым обаянием и необъяснимым влиянием на массы. В высшие, кульминационные минуты его жизни это был другой человек: речь его завораживала, мысль его одновременно захватывала и повергала в ужас, воля его была непреклонна.

Гипнотическое влияние Хмельницкого на массы впервые проявилось в тот момент, когда, преследуемый поляками, узнавшими о его намерениях, он в январе 1648 г. с горсткой единомышленников прибыл на Сечь. В кратчайший срок он добивается поддержки запорожцев, изгоняет из Сечи польский гарнизон — и тут же его избирают гетманом. Восстание началось.

Поначалу это новое восстание отличалось всеми признаками предыдущих неудачных выступлений казаков и крестьян, более того — развивалось как будто по тому же сценарию: казацкий старшина, обиженный магнатами, жаждет мести; прибыв на Запорожье, он поднимает казачество на борьбу за свои (и его) права и т. д. Но в данном случае с самого начала вступал в действие новый фактор. Этим фактором были исключительные качества самого Хмельницкого — выдающегося организатора, полководца и политика.

Оказывается, еще более чем за год до прибытия на Сечь он не только планировал восстание, но и сплел крепкую сеть единого заговора. Понимая, что самым слабым местом казачества в готовящейся войне с поляками станет отсутствие кавалерии, Хмельницкий нашел смелый выход. Он заблаговременно снесся с давними врагами Речи Посполитой — крымскими татарами, которым и предложил стать его союзниками в борьбе с поляками. Хмельницкий выбрал для этого удачный момент: как раз в то самое время, когда его люди явились к хану, отношения того с Польшей достигли критической точки. И хан посылает своего видного военачальника Тугай-бея во главе 4-тысячной конницы на помощь Хмельницкому.

Но и поляки, предупрежденные о замыслах Хмельницкого, двинули на юг мощную армию, дабы пресечь бунт в зародыше.

Первые победы. В середине апреля 1648 г. близ Запорожской Сечи, при Желтых Водах, 6-тысячный польский авангард встретился с объединенной 9-тысячной армией казаков и татар. 6 мая после продолжительной битвы, во время которой на сторону восставших переметнулось несколько тысяч посланных на помощь полякам реестровых казаков, польское войско было разбито.

Марцин Калиновский и Миколай Потоцкий, командующие 20-тысячной польской армией, были крайне обескуражены бесславной гибелью своего авангарда. А тут еще пленный (на самом деле специально подосланный) казак «предупредил» поляков о том, что повстанческая армия своей численностью намного превосходит польскую. И Калиновский с Потоцким принимают роковое для них решение: они оставляют выгодные позиции под Корсунем, избрав самый неудачный путь отступления по сильно пересеченной местности (поводырем польского войска также оказался тайный агент гетмана). Так, не слишком далеко уйдя от Корсуня, изможденная польская армия попала аккурат в казацкую засаду — а силы казаков возросли к тому времени до 15 тыс. (не считая-татарской конницы). И снова поляки были полностью разбиты. В руках Хмельницкого оказались оба польских командующих, 80 важных вельмож, 127 офицеров, 8520 солдат и 41 пушка. В довершение польских несчастий всего за шесть дней до битвы под Корсунем умирает король Владислав IV. В то время как грозные орды бунтовщиков нависали с юга над Речью Посполитой, она враз лишилась своего короля, своих командующих н своей армии.