Чтение онлайн

Правильно заметил один из блогеров: если вы не знаете, что такое ад, включите 2 мая официальные развлекательные каналы российского телевидения и наложите их образы на искореженные трупы жертв Дома профсоюзов. Сами физиономии практически всего телебомонда России вообще несовместимы с русским представлением о достойном поведении, корректной внешности, жестах, действиях и словах. Что-то во всем этом удивительно напоминает Киев, его олигархические лживые каналы, распущенность старающихся подражать Западу провинциальных дегенератов. Тот, кто заполняет российское ТВ и кто его делает, настоящие преступники перед нравственностью, духом, историей, идентичностью России. Здесь вообще нет ничего русского, ни малейшего намека на солидарность, честь, сострадание, жертвенность, чистоту, благочестие, целомудрие. Это пляска бесов, тангалашек (по Паисию Святогорцу), бесстыдная демонстрация вырождения и глубинного нравственного падения. Это совершенно невесело и несмешно. Это на самом деле ужасает. С такой культурой, с таким уровнем развлекательных программ, с такими рожами, с такими передачами и ведущими мы Россию не возродим, не мобилизуем, не пробудим. На наших глазах сожгли заживо десятки людей, сожгли нацисты, жестоко, цинично, добили раненых, убили русских. И никакого такта, чтобы внести коррекцию в программу. Ни малейшего нравственного движения. Кто они, российские телемагнаты? Иногда кажется, что они ничем не отличаются от своих украинских коллег, работающих по заказу циничных олигархов — порошенок, коломойских и ахметовых. Да, Путин поставил политическое вещание под прямой контроль, и оно очень качественно, почти безупречно. Но все остальное? Ведь очень важен контекст. Когда на фоне полной дегенерации появляются серьезные и скорбные лица дикторов, говорящих о политике, войне, жертвах, смертях, они воспринимаются очень странно — как будто продолжается какое-то циничное и особо жестокое телешоу.

Также дело обстоит и в культуре, и в образовании. Здесь зверствует уже даже не шестая колонна, но пятая, откровенная русофобия вполне в духе Евромайдана и «Правого сектора». В России преобладает антироссийская культура. В России образование построено в антироссийском ключе. И что мы хотим от Юго-Востока Украины? Они видят в нас и любят в нас идеальную Россию. Ту Россию, которая, конечно, есть, но под спудом, в глубине. На ТВ беснуется другая Россия, Россия либеральных вырожденцев, Россия телебесов.

Контраст между трагедией 2 мая в Одессе и Краматорске и Мариуполе и линия развлекательного российского телевещания — это приговор. Это просто предательство. Это моральный конец тем, кто за это отвечает, — на самом ТВ и в государстве. С таким настроем мы далеко не уедем. Мы потеряем то, что еще осталось в нас от нас самих.

В предыдущую неделю мы прожили страшные дни. Кровавые праздники. Все, кто сомневался, увидел истинное лицо хунты и ее террористических карательных отрядов. Все точки расставлены. Места для иллюзий и надежд, что все обойдется само собой, больше не осталось. Киев будет убивать и потирать руки всякий раз, когда будет получать информацию о новых и новых жертвах. И что бы мы ни делали, Запад будет на стороне убийц. Может быть, вообще положить конец всей этой отвратительной истории, пока не стало слишком поздно? Да, нам придется очень трудно, если мы поставим в истории украинского неонацизма точку. Да, мы очень многое потеряем, если сейчас примем вызов Запада и ответим на геноцид, не просто на угрозу геноцида, но на сам ФАКТИЧЕСКИ СОСТОЯВШИЙСЯ геноцид, адекватными мерами. Но… Но нам будет еще труднее, и мы потеряем еще больше, если не примем вызова и не ответим на него.

Можно, конечно, ждать еще. Но я убежден, что больше ждать нечего. У того, кто действует быстрее, есть больше времени даже на то, чтобы исправить ошибки.

Поэтому я думаю, что время пришло. На Запад!

5 мая 2014 в 11:09

Историческая ситуация в связи с тем, как развертываются события на Украине, достигла критической точки. Это уже не эксцесс и форс-мажор. Это итог, это результирующий момент. На кону, как часто бывает в русской истории, поставлено сразу все.

Эту ситуацию можно рассматривать по-разному. Предложим перспективу религиозную.

Суть России в Православии: соборная Личность.

Идентичность России в ее наиболее глубинном духовном измерении состоит в несении чистого Православия. Это миссия русских. Это делает русских богоносным народом. Это делает русских русскими. Вся история Руси от первых князей до наших дней есть история Русского Православия.

Здесь важно: Православие не просто религия. Православие больше чем религия. Оно есть учение о человеке, народе, обществе и Государстве.

Согласно Православию, Церковь есть совокупность верующих (крещеных). Она строится сверху вниз: Святой Дух нисходит на крещаемого в момент крещения и основывает в человеке завязь новой личности, христианской личности. Эта личность и индивидуальна, и сверхиндивидуальна. Чем более человек христианин, тем более он соборен, соединен с другими. Соборный по-гречески , что дословно означает «целостный», «целокупный». Церковь есть соборная Личность, целостность. Каждый православный христианин есть часть этой личности. Поэтому русские не знают индивидуализма: я — не последняя инстанция, а момент более общего существа. Это хорошо понимают матери, носящие в себе плод; два в них одно, целое. Мать имеет опыт «кафоличности», соборности. Но и мужчины, сплоченные в отряд, в войско, знают, что такое ты есть я, а я есть ты. Отряд действует как единое целое. Также и крестьянский труд косцов, жнецов, общины, артели есть соборный, «кафоличный», а потому православный труд. Быть православным — значит быть соборным. Но не просто для того, чтобы соединить особи, а для того, чтобы воссоздать промыслительно разделившееся в таинстве крещения единство Святого Духа. Русский человек в духе есть соборно утвержденный Утешитель, параклетическая Личность.

Так же созидается русский народ. Русские составляют моменты единой русской Личности. Эта личность не индивидуум, но и не совокупность индивидуумов. Она — это общее, ставшее конкретным. Русский народ целокупно есть Личность.

Также и русское общество. Оно никогда не ассоциативно, не связано искусственно. Оно есть община, то органическое родство различных сторон единого «я». И поэтому оно есть мир, одновременно и как вселенная, и как покой. Мир и есть старое русское слово для обозначения крестьянской общины. Кстати, слово «крестьяне» — это форма слова «христиане», так называли простых христиан, в отличие от христиан знатных родов, бояр и дворян, а также клира.

Государство в православном русском народном понимании также «кафолично», целокупно. Государство есть Личность. И ее выражением является фигура царя, в котором обобщающая Личность находит свое индивидуальное выражение. Русский монархизм также кафоличен, православен и народен.

Такая идентичность начала складываться еще в Киевский период, после Крещения Руси святым равноапостольным князем Владимиром. Она вызревала в монгольский период и достигла своей кульминации в форме официального учения о Москве — Третьем Риме во второй половине XV века после падения Константинополя от турок и освобождения от монгольской власти Золотой Орды. Теперь Русь стала не просто частью православного мира, но его последней цитаделью. В полном смысле слова Святой Русью. По мере отступления и падения других православных держав Русь стала практически единственным оплотом Православия. Русь отныне означала Русскую православную церковь, русский народ, Московское государство, русского Царя. После раскола и реформ Петра эта безусловная идентичность померкла, ушла на второй план, но сохранилась и продолжала тайно вести русских по истории. Она же сохранилась и после краха Романовской монархии, давала о себе знать в советский период, но в искаженной, болезненной форме «красной соборности», коммунистической коллективистской версии русской «кафоличности». Но показательно: русские заимствовали с Запада не индивидуалистический капитализм, а именно коммунистический коллективизм. Об этом, пусть с осуждением, писал Н. Бердяев.

Самый серьезный разрыв с русской идентичностью произошел не в 1917-м, а в 1991-м, когда в стране воцарилась откровенная русофобская либеральная прозападная капиталистическая группировка. Но и в этот период Русь не исчезла окончательно, хотя и замкнулась в себе. Народ молчаливо отвергал реформы, ждал своего часа.

Час пришел вместе с Путиным, который наполовину освободил русскую идентичность от гнета русофобского либерализма. Наполовину освободил, а наполовину нет. Русь стала более независимой, но все еще зависимой. Власть — более русской, но все еще не русской. Дух более православным, но все еще не православным. Общество отчасти возвращалось к своей сути, а отчасти оставалось на периферии самого себя.

И вот в 2012 году после прихода Путина на третий срок борьба русской идентичности и ее врагов (доминировавших в 90-х) вспыхнула с новой силой. Сегодня эта борьба достигла кульминации. Государственный переворот на Украине и воссоединение с Крымом стали точкой невозврата. И Путин встал перед последним выбором: либо сделать еще один решительный шаг в сторону русской идентичности, либо опустить руки и сдаться перед лицом внешнего и внутреннего врага. Сохранить тот половинчатый результат, который был им достигнут в начале 2000-х годов, более невозможно. Либо Путин делает последний шаг к Святой Руси, к русской целокупности и берет на себя бремя царственной функции, либо все его достижения, весьма хрупкие и неустойчивые, но в целом прекрасные, будут полностью потеряны.

Но если мы, русские, верим в Христа, в Церковь, в Бога и Промысел, то мы должны верить и в наш народ и его историческую миссию, и в наше Государство. Одно без другого недействительно. Поэтому борьба за русское начало есть религиозная брань. Мы есть ядро Православия. Мы русская православная соборная кафоличная Личность, Церковь, народ, держава. А кто враг Христа? Дьявол, Антихрист, Сатана. Метафоры? Для неверующего — да, метафоры. Для верующего — достоверная, подтвержденная опытом истина. Значит, богоносность русских надо понимать буквально. «С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог». Это о русских. О нашей Церкви, народе, Государстве. О нашем царе или о нашем предводителе. А против нас — дьявол. Не метафорический, конкретный. Кто против нас, Путина, России? Вашингтон, Евросоюз, Евромайдан. Значит, это и есть дьявол. Не фигуральный. Просто дьявол. Обыкновенный и древний. Как он есть.