Чтение онлайн

Чем дольше продолжается глобальный российско-американский конфликт, чем слабее становятся глобальные позиции США, чем меньше у них остается пространства для маневра, тем выше цена украинского кризиса. Уже сегодня победитель в украинском кризисе становится победителем и в глобальном. Но тем больше и соблазн для США «перевернуть доску» и резко интенсифицировать гражданскую войну на Украине. Уже даже европейские политики (по словам президента Словакии) считают, что с 70 %-ной вероятностью Украину в ближайшее время ждет серьезная война – но не с Россией. Поскольку с ЕС Украина также воевать не может и не будет, Белоруссия на нее тоже не нападет, а больше никто с Украиной не граничит, с высокой долей вероятности можно утверждать, что европейские политики имеют в виду гражданскую войну на Украине, то есть ее расширение на всю территорию страны.

До последнего времени, пока союз с ЕС оставался принципиальным российским приоритетом, я считал, что распространение гражданской войны на всю территорию Украины и ее переход в формат войны всех со всеми вызовет почти немедленный ввод на Украину российских войск при молчаливом одобрении ЕС. Ведь необходимо будет взять под охрану газопроводы и обеспечить транзит газа. Да и сомализация Украины ЕС нужна не больше, чем России. Однако после того как Россия официально сняла с себя ответственность за гарантии транзита, а также отказалась от стратегического партнерства с ЕС и вышла из проекта «Южный поток», вероятность быстрой реакции Москвы оказывается под вопросом. Единственный продолжающий действовать фактор, стимулирующий Россию к наведению порядка, – сомализация Украины, которая угрожает всем, причем России даже больше, чем ЕС. Но эту проблему Россия может решить, опираясь на армию Новороссии, активно наращивающую боевой потенциал. Очевидно, многое будет зависеть от того, когда именно и в какой форме произойдет срыв Украины в полномасштабную гражданскую войну. Если это произойдет быстро и резко, то армия Новороссии может оказаться не готова решать моментально возникшие проблемы и России придется вмешаться в той или иной форме. Если же украинским властям удастся на какой-то период стабилизировать ситуацию, а срыв в конфликт будет продолжительным и вялотекущим, то не исключено, что прямое вмешательство России может и не понадобиться.

Поскольку же США необходимо, чтобы Россия воевала, можно предположить, что еще до конца 2014 года, то есть в течение декабря, США и их киевские союзники организуют очередные кровавые провокации. В том числе возможен и очередной военный переворот, так как президент Порошенко слишком явно стремится заключить с ополчением Новороссии мир на любых условиях, чтобы получить возможность стабилизировать выходящую из-под контроля внутреннюю ситуацию и сохранить режим. Проблема Порошенко заключается в том, что судьба киевского режима США не интересует.

Украинский кризис, развивавшийся последние четырнадцать лет как составная часть глобального кризиса, вызванного попыткой США как можно дольше продлить существование уже отжившей и агонизирующей системы своего мирового доминирования, оказался в результате критической точкой, своего рода Сталинградом сетецентрической войны, в которой Россия, восстановившаяся в ходе этого (глобального) кризиса в качестве второй сверхдержавы, и формирующийся вокруг нее блок государств, ориентированных на реформирование системы международных политических и экономических отношений и придание ей многополярного характера, столкнулись с консолидированной позицией мирового Запада (США, ЕС, в меньшей степени Япония, Канада, Австралия). Кризис приобрел форму матрешки: один, глобальный, содержит в себе формально самостоятельно развивающиеся, но на деле связанные участием одних и тех же глобальных игроков региональные кризисы (украинский, ливийский, сирийский, иракский – последние два на данном этапе связаны с активностью боевиков Исламского государства).

Видимая часть этих кризисов, выражающаяся в цветных переворотах, с 2010 года утративших мирный характер и повсеместно перерастающих в гражданские войны, служит лишь ширмой, скрывающей сложную информационную и экономическую борьбу, направленную на разрушение экономики соперника, что должно закономерно вызвать общественно-политическую активность, направленную против власти, и в конечном итоге – дестабилизацию и распад соответствующего государства. До конца 2014 года стратегия России заключалась в поиске компромиссных вариантов урегулирования проблем (без выигравших и проигравших). Такой подход был неприемлем для США, поскольку предполагал неизбежный (хоть и мягкий) демонтаж системы, которую они желали сохранить. В результате Вашингтону все же удалось перевести противостояние в формат игры с нулевой суммой, когда не только для США, но и для остальных задействованных игроков отсутствие победы означает поражение.

В такой ситуации компромисс становится невозможным, и с конца ноября 2014 года Россия также начала играть не на соглашение, но на победу.

Украинский кризис приобрел решающее значение, поскольку в нем в наибольшей степени сошлись интересы главных мировых игроков. Всего в противостоянии участвуют четыре самостоятельные стороны, каждая со своим набором интересов. Три основных – Россия, США, ЕС. Одна второстепенная – Украина, представленная киевским правительством путчистов, захвативших власть в результате февральского переворота, и Новороссией (Донецкая и Луганская Народные Республики с их находящимися в процессе формирования властными структурами, ополчение, постепенно переформатируемое в регулярную армию, подпольное сопротивление в областях Юго-Востока с пророссийски ориентированным населением – Харьковской, Одесской, Запорожской, Днепропетровской, Николаевской, Херсонской).

Позиции России и США внутренне консолидированы, последовательны, а также антагонистичны по отношению друг к другу. США стремились добиться на Украине нескольких последовательно меняющихся (с изменением ситуации) целей. Первоначальная цель предусматривала создание на Украине нацистского русофобского государства, способного реализовывать активную антироссийскую политику и являющегося дестабилизатором ситуации внутри России. Кроме того, это государство должно было стать важнейшей частью «санитарного кордона», разделяющего Россию и ЕС и блокирующего их экономическое сотрудничество, в том числе (и в первую очередь) прерывающего транзит российских энергоносителей в ЕС. Эти действия позволили бы избежать крайне опасного для США соединения потенциалов России и ЕС, а также обеспечили бы долговременную зависимость Брюсселя и Москвы от США.

В связи с неадекватностью киевских властей поставленным задачам, фактическим банкротством Украины и превентивными действиями, предпринятыми Россией в Крыму и не позволившими консолидировать режим и обеспечить ему легальную и полномасштабную иностранную военную поддержку, первоначальная задача несколько трансформировалась. От киевского режима требовалось любым способом втянуть Россию в открытые боевые действия на территории Украины. Это должно было обеспечить США консолидированную позицию Запада по вопросу о введении против России санкций, имеющих целью ее экономическое удушение, а также минимизировать поддержку России в международных организациях и облегчить принятие резолюций, направленных на осуждение и изоляцию России.

Учитывая ограниченность наличных ресурсов киевского режима, а также отказ Запада (включая США) от оказания полномасштабной финансовой помощи, с задачей организации масштабных провокаций Киев справился: в Донецкой и Луганской Народных Республиках развернулась военная операция с применением всех видов вооружения и техники, имеющихся у украинской армии (включая тяжелую бронетехнику, крупнокалиберную артиллерию, системы залпового огня всех калибров, баллистические ракеты и боевую авиацию). Одновременно в городах Новороссии, в которых Киеву удалось удержать власть, развернулась кампания открытого террора против сторонников сближения с Россией и русскоязычного населения. Количество беженцев с территорий, охваченных боевыми действиями, превысило полтора миллиона человек. Из них в Россию бежало около миллиона. Количество убитых за полгода превысило десять тысяч человек, а по другим данным, составило более сорока тысяч человек. В конечном итоге мировое сообщество, как в лице отдельных стран, так и в лице международных организаций, признало, что на Украине идет гражданская война. Правда, украинские власти продолжают заявлять, что они отбивают российскую агрессию.

Несмотря на все старания Киева, а также наличие законного повода для вмешательства, Россия не поддалась на провокации и не начала открытое вторжение на Украину. Попытка уничтожить повстанцев, выиграть гражданскую войну и, консолидировав Украину (без отошедшего к России Крыма), вернуться к реализации первоначальной задачи также не удалась.

Киевские власти так и не смогли выполнить ни одой из приоритетных с точки зрения США задач. Более того, прогрессирующее разрушение экономики и обнищание населения привели к тотальному неисполнению бюджета. Внутренних ресурсов на содержание украинского государства не было, и оно могло существовать только за счет регулярной иностранной финансовой помощи. Но ни Вашингтон, ни Брюссель не желали вкладывать миллиарды долларов в страну, которая никогда не заплатит по счетам не только потому, что обанкротилась, но и в связи с тем, что явно разваливалась. Естественно, Россия также не планировала содержать враждебное по отношению к ней украинское правительство. В связи с невозможностью, с одной стороны, содержать Украину, а с другой – невозможностью свернуть операцию и уйти оттуда, США сделали ставку на распространение гражданской войны на всю территорию Украины.

Во-первых, неизбежная в таком случае сомализация страны делала практически неизбежным вмешательство как России, так и ЕС, которым просто необходимо было бы оградить себя от опасности перетекания с Украины вооруженных террористических групп, от использования ее территории для неконтролируемой контрабанды, в том числе оружия, создания на ней перевалочных пунктов наркотрафика etc. Сам по себе факт вмешательства потребовал бы от Москвы и Брюсселя финансирования восстановления Украины, что, с учетом размеров территории и количества населения, стоило бы десятки миллиардов долларов в год. Причем финансирование должно было бы продолжаться несколько лет подряд.