Чтение онлайн

Судьба малороссийских земель, оказавшихся в Польше и России, сложилась совершенно по-разному. Социокуль­турные и даже этнические различия между российской и польской частями были столь заметны, что эти регионы с трудом воспринимались современниками как что-то еди­ное. На тех, что остались под властью польской короны (это Галиция и Волынь, которые фактически оказались в сторо­не от казачьего восстания, а также Правобережье, сильно опустошённое польскими, татарскими, турецкими вой­сками и их казачьими союзниками), поляки смогли взять реванш. К концу XVII века там было ликвидировано ка­зачество, восстановлена униатская иерархия. Активно на­саждается уния, которая даже в обрядовом отношении всё больше сближается с католичеством. Православие подвер­гается гонению. В XVIII веке на подконтрольных Польше малорусских землях не остаётся ни одной православной епархии, православные братства повсеместно прекраща­ют существование, становясь униатскими (хотя в народе стремление к сохранению своей веры существовало даже в те трудные годы) [19] . Православными остаются лишь от­дельные приходы и лесные монастыри вблизи российской границы и несколько очагов православия в Галиции. На­пример, расположенный в Прикарпатье знаменитый Манявский скит (монастырь) был закрыт в 1785 году уже ав­стрийцами. Стремительно идёт ассимиляция населения, прежде всего высших и городских слоёв.

Те же земли, что остались за Россией, сохранили свою культурную и социальную самобытность. Они состояли из трёх частей, и в каждой были свои порядки. Первой являлась Гетманщина — Левобережная часть «державы» Хмельницкого, получившая от Москвы широкие права на самоуправление. В ней были установлены казачьи со­циальные, административные и судебные порядки, про­должали во многом действовать и юридические нормы, доставшиеся ещё от польско-литовских времён. Казачья автономия (а это была автономия прежде всего именно казачьего сословия, распространившего свою власть и по­рядки на малороссийские земли) была отменена лишь че­рез сто с лишним лет, при Екатерине II.

Долгое время за самоуправление казачья верхушка держалась крепко, видя в нём гарантию своего положе­ния — и в самом крае, и в масштабах всей России. Но ког­да её положение в результате целого ряда осуществлённых российским правительством социально-экономических реформ стало прочным, судьба Гетманщины перестала волновать потомков казачьей старшины, что и позволило сравнительно легко заменить автономию общегосудар­ственными порядками. После ликвидации Гетманщины на её территории было введено такое же административно­-территориальное устройство, что и в остальной России, хотя некоторые социальные особенности продолжали ещё долго сохраняться (вплоть до конца первой трети XIX в.).

Другая территория — обширные, но малозаселённые земли Запорожской Сечи. Признавая российское поддан­ство, запорожцы стремились сохранить внутреннюю са­мостоятельность, но особенно ревниво относились к по­пыткам украинских гетманов установить над Запорожьем свою власть. Постепенно эти земли стали колонизировать­ся — великороссами и малороссами, и иностранцами (пре­жде всего сербами).

Продвижение России на юг, к Азовскому и Чёрному мо­рям оставило Запорожье в тылу. С военной точки зрения Сечь уже роли не играла: казаки требовались на настоя­щем пограничье, хлопот своим своеволием запорожцы до­ставляли много, к тому же мешая переселенцам осваивать благодатные земли. Наконец, восстание Емельяна Пугачё­ва (1773-1775 гг.), которое началось как сугубо сословно-­казачье, а затем быстро переросло в антифеодальную кре­стьянскую войну, встревожило и центральную, и местную власть, не отбрасывавшую возможности появления нового самозванца и повторения знакомого сценария уже на За­порожье. Все эти причины в комплексе привели к тому, что 1775 году, сразу же после подавления пугачёвского вос­стания, Сечь без единого выстрела была занята войсками под командованием генерала П. Текели (кстати, серба) [20] и вскоре указом Екатерины II упразднена, а основная масса запорожцев была переселена на новое пограничье: на Буг, Днестр и Кубань.

Наконец, третьей землёй стала Слободская Украина, или Слобожанщина. Ни к Запорожской Сечи, ни к «держа­ве» Хмельницкого и Гетманщине она не имела никакого отношения. Изначально это были приграничные с Речью Посполитой малозаселённые российские земли с городами Путивль, Царёв-Борисов, Харьков. С конца XVI и особенно в XVII веке туда направлялся всё более многочисленный поток малорусских казаков и крестьян (с семьями): участ­ники восстаний, те, кто бежал от польского и панского гнё­та, кто спасался от ужасов внутриказачьей гражданской войны, польских армий и турецко-татарских нашествий. Они селились в городах и сёлах и совместно с великоруса­ми, и чересполосно. В Москве были заинтересованы в осво­ении окраинных земель, и поэтому переселенцы получали налоговые льготы и право управляться по своим обычаям. В административном отношении Слободская Украина (на­звание было не административным, а сугубо территориаль­ным) единства не представляла и тем более не подчинялась малороссийским гетманам. В 1765 году вместо прежних административных единиц — полков там была образована Слободско-Украинская губерния с центром в Харькове.

Ликвидация гетманской автономии и установление на её территории, как и в Слободской Украине, общегосудар­ственных институтов и административного деления имело для этих земель, до того времени хоть и похожих, но разви­вавшихся по своему пути, одно немаловажное последствие: оно устраняло между ними политические и социальные барьеры. Теперь никакой административной и социально-­политической разницы между ними уже не существовало. Позже, в середине XIX века, когда идея «народа» как основ­ной единицы и творца истории постепенно войдёт в мен­тальные и политические практики, именно общность этни­ческого происхождения послужит тем базисом, на котором эти земли начнут всё крепче увязываться друг с другом, мыслиться как общее пространство, и в конце концов ста­нут территориальным ядром, вокруг которого в XX веке была образована Украина.

Время правления Екатерины II (царствовала в 1764­1796 гг.) стало периодом огромных территориальных при­ращений на юге и западе. На юге ими стали земли бывшего Крымского ханства (с Крымским полуостровом) и турец­кие владения в Причерноморье и Приазовье, отвоёван­ные Россией в результате русско-турецких войн 1768-1774 и 1787-1791 годов (в 1812 году к ним добавилась Бессарабия с Буджаком). В результате во второй половине XVIII века начинает формироваться новый огромный регион Рос­сийской империи — Новороссия, там вводятся общего­сударственные порядки и административное устройство. Столь быстрое присоединение обширных, стратегически важных, но редкозаселённых территорий заставляло рос­сийские власти не только приступить к административно­му и хозяйственному освоению края, но и переосмыслить функции и сущность оставшихся глубоко в тылу Гетман­щины и Запорожья.

На западе Россия расширила свои пределы за счёт зе­мель, присоединённых в результате разделов Речи Посполитой 1772, 1793, 1795 годов. Инициаторами разделов вы­ступали европейцы — Австрия и Пруссия, они же поделили и собственно польские этнические территории. Кроме того, австрийской теперь становилась Галиция (с 1772 г.). Стоит добавить, что в те же годы Австрия стала обладательницей и некоторых других восточнославянских земель. В 1774­1775 годах к австрийской короне отошла населённая руси­нами северная часть Молдавского княжества (турецкого вассала), которую австрийцы назвали Буковиной. Подкарпатская Русь (современное Закарпатье) по-прежнему при­надлежала венгерской короне, и вместе с Венгрией в конце XVII века оказалась в составе Австрийской монархии Габс­бургов.

Россия пошла на разделы Речи Посполитой как на вы­нужденный шаг: более выгодным считалось сохранение на своих западных границах буферной зоны — подкон­трольного России польского государства [21] . Но далеко не всё решалось в Петербурге. В конечном счёте, Россия присо­единила те земли, что когда-то являлись Русью и со второй половины XVII века стремительно теряли свой русский православный облик. Так, ей достались почти все земли нынешней Белоруссии, а также Правобережье, Волынь и Подолье. Исключение составили лишь Латгалия, Курлян­дия и Литва, раньше «Русью» не являвшиеся (хотя поль­ской этнической территорией они тоже не были).

На отошедших к России землях постепенно вводятся об­щеимперское территориальное деление, законодательство, судопроизводство, позже, при Николае I, ликвидируется униатская церковь и население возвращается в правосла­вие. В начале XIX века складывается административно-­территориальная система, с небольшими изменениями просуществовавшая до 1917 года.

Фактическое существование особых историко-культур­ных регионов отражалось и в административной практи­ке. Так, территория, ныне составляющая Украину, подраз­делялась на три генерал-губернаторства. Малороссийское генерал-губернаторство (1802-1856 гг.) включало в себя Черниговскую, Полтавскую, а с 1835 года — и Харьковскую губернии (бывшую Гетманщину и Слободскую Украину, а также часть земель бывшего Запорожского войска). Ки­евское генерал-губернаторство (или Юго-Западный край, 1832-1915 гг.) — Подольскую, Волынскую и Киевскую гу­бернии (земли, вошедшие в состав России по разделам Речи Посполитой, плюс Киев, географически тяготевший к Правобережью). Наконец, Новороссийское генерал- губернаторство (1814-1874 гг.) объединяло Херсонскую, Екатеринославскую и Таврическую губернии (земли За­порожья, но главное — территории, отвоёванные Россией и присоединённые в ходе русско-турецких войн).

Характерно, что раньше всего эта военно-админи­стративная единица была отменена в Малороссии и Сло­бодской Украине (всё теснее сближавшихся друг с дру­гом) — как внутренних регионах страны, давно освоенных и национально и политически не проблемных. Затем то же произошло в Новороссии — по мере её успешного разви­тия и устранения на этом направлении внешней угрозы. И дольше всего система генерал-губернаторства продержа­лась на сложных в национальном и военно-политическом отношении западных границах.