Чтение онлайн

Исключительно не наши, исключительно чужие, ну как против таких не воевать? Ни одного приличного человека, вечно нетрезвые: «…вухатий москаль, такий п'янющий, що однією рукою тримався за повід, а другою вчепився у гриву коня». [18]

Делами занимаются самими непристойными: «…посунула хмара п'яних москалів-дезертирів, що вивалила з вагонів у пошуках легкої здобичі. З образливою матючнею та улюлюканням вони заходилися зривати з козаків жовто-блакитні військові відзнаки». [18]

У читателя складывается однозначное впечатление — нашествие иноземной армии. Черному ворону ничего не остается делать, как взять в руки оружие и защищать «рідну неньку Україну».

Понятное дело, автор художественного произведения имеет право на вымысел, но искажать историческую действительность — это уже не художественный, а просто вымысел.

В своём произведении, хотел он этого или не хотел, В.Шкляр создал мощный собирательный образ «совдеповца» при этом еще и оттенил его на фоне безукоризненного главного героя. Не буду касаться морально-психологических качеств красного войска, разгул гражданской войны породил не только анархию, но и другие проявления «высокой революционной» морали, как у красных, так у белых и у всей прочей цветовой гаммы.

Меня в этом собирательном образе впечатлило полное отсутствие никого, близко похожего на украинца. Даже безжалостно убитые «комбедовцы» и те вне национальности, но судя по настроению «москали», хоть и говорят по-украински. Как-то видимо, подзабыл Василь Николаевич о том, что в Красной Армии браво воевали Таращанский, Богунский полки во главе со Щорсом и батькой Боженком, что было Червонное казачество под предводительством Виталия Примакова, который тесно дружил с Юрием Коцюбинским сыном одного из великих украинских писателей Михаила Коцюбинского. Может они, конечно, все «москалі» и «окупанти», но вроде местные. В корпусе Червоного казачества все команды отдавались на украинском языке, наверное «москалів» быстренько обучили местному языку и вперед на порабощение.

Не получается из Красной армии сделать иноземное нашествие, к сожалению своя она была, своя. Были в ней и китайцы, и латыши, и прочие национальности, а уж евреев… как без них? В червоном казачестве были даже ингуши, но только большая часть состава Красной армии на Украине были свои, местные. Не нужно забывать, что в Красную армию шли, не только добровольно, но многие были мобилизованы, а мобилизовались в части действовавшие на Украине не из Москвы или Самары, а исключительно из городов и сёл Украины. И в этом трагедия еще более разрывающая. Свой — против своего.

Так, что неправда ваша Василь Николаевич, а у Вас все красные «москалі, кацап’юги, кацапидли», «окупанти».

И с героем неубедительно. Штабс-капитан Черноусов, с крестами на груди за годы войны привыкший больше разговаривать на великорусском языке, сразу, ну очень быстро, после встречи с двумя, с виду не очень серьёзными девушками, которые его немного пристыдили за то, что он говорит не по-украински, становится борцом за национальную идею.

Мне видятся причины объявления его личной войны в безвыходности. Захват власти красными не даёт ему возможности надеяться, хотя бы на возврат к жизни, которую он вёл раньше. Он хоть и не из дворян, но сын лесника мог быть достаточно обеспеченным человеком. Несомненно, наделённый природным интеллектом, человек склонный к анализу, он не видит выхода кроме вооруженной борьбы. При этом его борьба носит протестный характер при отсутствии ясных не только политических, но даже ситуативных целей. Её можно охарактеризовать, как месть за утраченную жизнь и отсутствие перспектив в будущей. Национальный характер борьбы, который периодически навязывается автором, опирается только на восприятие героем своих красных врагов, как людей другой национальности — «москалів», «кацапів» и т. п. «Ми повинні показати кацапам і нашим селянам хто тут господар». [18]

Интересно, если бы красных в романе представлял ни Яша Гальперович еврей-чекист или Емеля из Пензы, а Лебединский красный казак, какой-нибудь Охрименко? Черноус — Черный ворон не рубил бы ему голову или не вешал? Рубил бы и вешал. Он не борется за идею, если только не называть идеей утверждение его самого, как хозяина, а мстит за свою поруганную жизнь. Что это меняет? Меняет! Героизм сложней обосновывается. Героизм произрастает на основе высокой идеи, а здесь идея не видна. Поэтому он и терпит поражение.

Желание показать неприкрытую правду, пострашней, со всеми темными сторонами не всегда приводит к действительной правде, той, которую называют истинной. В романе, из-за неглубокого понимания сущности борьбы атамана Черноуса или не желания её понять, произошла ошибка свойственная, например, историкам советского периода. Казацкие атаманы Северин Наливайко, Криштоф Косинский, описанные ними, как борцы за освобождение Украины, были, как максимум, борцы за свой собственный статус, статус казаков, как социальной прослойки, но не ставившие целью обретение независимости Украиной, освобождение украинского народа от польского или русского порабощения. Это даже не несло какой-то антифеодальной нагрузки. Такую оценку поддерживают большинство здравомыслящих и незаангажированых специалистов.

Это не исключает единичных деклараций перечисленных атаманов о любви к родному народу и готовности положить за него голову. Фактическая их деятельность ни как конструктивно не стыкуется с борьбой за независимость народа. Она сводится к элементарной борьбе за жизненное пространство, примитивным налетам, казням видимых или мнимых врагов, не несёт перспектив в будущем.

По своей сути роман Василя Шкляра «Черный ворон» есть неточная интерпретация исторических событий. Вероятно, эта неточность связана не с незнанием фактов, а с желанием их так интерпретировать, чтобы всколыхнуть страсти, привлечь внимание и не важно, что эти страсти пропитаны обидой и нереализованной злостью главного героя. Раскручивание, разжигание конфликта важнее самой сути конфликта.

Казалось бы, ну какая разница, как квалифицировать и показывать конфликт, на котором основан роман. Какой характер он носит в своих главных проявлениях, национальный или классовый, политический? Разница огромная. Во втором случае он мог привести, как положительныйпример героизма в классовой идеологической борьбе. Примем во внимание, что положительныйпример это всегда возможный повод для подражания. Чем такое подражание опасно для формирования единой нации? Практически ни чем, малоактуальна сейчас классовая борьба. Осудили Сталинизм, осудили Ленинизм. Что в будущем по этой теме? Легкие политические игры в коммунизм? Идеологически наша нация почти однородна.

В другом случае приводится положительныйпример героической вооруженной борьбы с различными другими национальностями в первую очередь с «москалями», «жидами», я уже не беру во внимание китайцев с латышами, тоже забредшими в наши края.

С точки зрения идеологии, стремление к восхвалению героики борьбы должно приводить к рецидиву такой же борьбы на новом уровне.

Вопрос. Провоцирование межнациональной борьбы, не дай бог вооруженной, будет способствовать единению нации сейчас, в современных условиях? Вопрос над ответом, на который не нужно думать, он — риторический.

Нам нужно свыкнуться с мыслью, что борьба, как вид внутренней конфронтации, нами должен быть забыта. Мы можем бороться только за всеобщее согласие.

Напомню, сама независимость нашего государства пришла к нам не в результате вооруженной борьбы, а в результате согласия политических лидеров. Меняются времена, меняются и методы проведения социальных процессов.

В связи с темами непонимания и конфронтации, невозможно обойти ОУН, УПА, Мельника, Бандеру, Шухевича и вообще борьбу организаций украинских националистов. Тема очень болезненная, из той серии, что у нас в стране до сих пор существует для разных контингентов граждан разная история. События одни, а оценки, интерпретации разные.