Чтение онлайн

— Что вы не приемлете в Сабо? – спросил его корреспондент, когда Серебрянников начал того критиковать.

«— Он в свое время с аферистами связался. Нам же Щербицкий премии давал за выигрыши – хозяин о нас хорошо заботился, а Сабо все было мало. Играя в команде, в выходной поехал в Минск заниматься “бизнесом” – на “пакет” кидать…

— Объясните

— Представьте: стоит очередь за коврами. Подходят аферисты и кому-то обещают: «Мы вам без очереди сделаем». Берут с пяти или с шести человек деньги, заворачивают в пакет: «Сейчас придем». Потолкались какое-то время в приемной директора, вышли, сообщают: мол, не получилось. И возвращают "куклу" – пакет с бумажками: купюры только сверху.

Попались они сразу, потому что потерпевшие узнали Сабо в лицо. Позвонили министру МВД Белоруссии, а тот – нашему. Разгорелся скандал. Йожеф жалуется: «Маслов из команды меня выгоняет», а всей правды не сказал. Я к тренеру: «Александрович, да вы что? Сабо нам нужен!» – «Нет!» – твердо ответил он и выругал меня. Потому что за тем и другие делишки водились. В ЦК об этом знали, но терпели, а Маслов не выдержал, отчислил из «Динамо». Никто не пошел за Сабо постоять, даже земляки из Закарпатья. Хотя как игрок, повторю, команде он был нужен.

В коллективе он держался обособленно, как будто весь в делах. У него крупные друзья были. Они его учили, как правильно деньги делать, — он же безграмотный, сам не мог придумать. Но тем, кто ему помогает, Сабо потом в душу плюет – чисто плюет!

Начал на Маслова бочку катить, как будто не он, а Александрович ездил в Минск кидать людей. Корчит из себя Бог знает что: «Я легенда киевского “Динамо”!» Ведет себя так, как будто он исправился, все стерлось. А люди, особенно те, кто с ним играл, всё помнят. Я ездил играть за ветеранов, Сабо такие дела вытворял с ветеранскими денежками. Но все помалкивали, потому что он любого мог снять, убрать. Нет чтобы вести себя достойно, хотя бы со стариками. Ему было все равно, лишь бы деньги. Думал, что он самый хитрый.

— Йожеф Йожефович обидится. Все-таки заслуженный человек, авторитетный

— Да пусть обижается! Я правду сказал. С какой стати мне ее скрывать?

Не знаю уж деталей личных отношений между Сабо и Серебряниковым, наверняка побудивших последнего все это рассказать. Как и степени достоверности – тоже не знаю.

(Артем Франков: «Сабо в разговоре со мной высказывался по этому поводу очень просто и печально: Серебряников по известной причине, часто подкашивающей нашего человека, не вполне адекватен, и его состояние вкупе с образом жизни на протяжении многих лет это подтверждает. “Опустился Витя…” На чествовании героев 1961 года, приуроченном к 50-летию чемпионства команды Соловьева, Сабо и Серебряников сидели за одним столом “президиума”, но какого бы то ни было общения между ними я не заметил. И это не тот случай, где хочется непременно докопаться до истины, кто там кого невзлюбил… Как по мне, Сабо если и отчисляли по нефутбольным мотивам, так разве что за какое-нибудь мордобитие под эмоции или же чрезмерную жесткость на поле».)

Исключить, что какой-то (а возможно, и весьма серьезный) нефутбольный мотив в отчислении Сабо – в 72-м, кстати, игравшего в составе московского «Динамо» Константина Бескова в финале Кубка УЕФА – присутствовал, никак нельзя. Но то что мотивировка случившегося, данная самим Сабо, полностью совпадает с главной мыслью статьи Уилсона, наводит на мысль, что игровая составляющая все-таки была там основной.

Да и не только в случае с Сабо. С Лобановским и Базилевичем – тоже. Оба творца выигранного киевским «Динамо» Кубка кубков-75 в разное время заявляли, что как тренеры решения Маслова по своим персонам прекрасно понимают. «Я бы тоже отчислил Лобановского из команды», — говорил Лобановский…

А рассказ Серебрянникова говорит еще и о том, какие на самом деле противоречия существовали между игроками в том трижды золотом «Динамо». И какой мудрый человек был Маслов, который не давал этим конфликтам вылезти наружу и срикошетить на команду и ее игру.

Подробно рассказывать в этой книге о торпедовском периоде работы Маслова смысла нет. Хотя без него, может, и киевского бы не было. И не поставил бы основатель «Спартака» Николай Старостин в своей книге «Звезды большого футбола», вышедшей на пороге 60-х и 70-х, Деда на второе место среди отечественных тренеров всех времен на второе место после Бориса Аркадьева, и не написал бы там следующего:

«Шутка ли, киевское Динамо повторило рекорд всесильного в сороковых годах ЦДКА! Три года (1966, 1967, 1968) подряд – чемпион. Отброшены назад пять столичных команд, оттерты тбилисские одноклубники, разодраны в клочья остальные соперники. Личность В. А. Маслова заполонила футбольную прессу. Он модный теоретик, непревзойденный практик.

Работал Виктор Александрович смело. Шагал своей походкой. Знал, куда и зачем гнет. Стандарты футбола в тренировках открыто отвергал. Отрубит: “Уменя свое” – и составляй на него акт.

Он упразднил в команде киевского “Динамо” "персоналку". Эта хроническая язва футбола родилась на почве борьбы с асами.

В жизни виртуозов футбола подстерегала “звездная болезнь”. Через славу и лесть они впитывали в себя нравы и обычаи богемы. На поле их ждала "персональная опека”. Циничная и примитивная тактика “с корнем в момент приема мяча”. “Сам не играй, но и ему не дай”. Это выгодно. Обмен своего посредственного на лучшего у чужих.

В. А. Маслов не только восстал, но и доказал сомнительность этой сделки с совестью. Киевляне трижды победили, отвергнув "персоналку". Это ставило Маслова над лучшими сверстниками. Он оказался выше взглядов и тенденций своего поколения. Так поступают открыватели».

О Лобановском, кстати, старший из Старостиных был куда менее комплиментарного мнения. Хотя уже при Маслове киевское «Динамо» стало законодателем мод в советском футболе, и по «Спартаку», как и другим московским клубам, это здорово ударило.

Интересно – почему так? Потому ли, что Маслов, как и сам Старостин – москвич? Или принципиальность спора, коренные философские различия «Спартака» и киевлян в 60-е были отнюдь не так полярны, как в 80-е?

Неприятия Украины не было – это точно. Иначе не стал бы Николай Петрович писать, что работа Маслова «возвела столицу Украины в 60-е годы в Мекку советского футбола». Он был объективен – и написал, что факт московского «происхождения» тренера является для столицы СССР лишь слабым утешением. И, напротив, Москве необходимо задуматься, почему она допустила утечку лучших тренерских кадров. «Против пяти растопыренных футбольных пальцев Москвы он, ее уроженец, игрок и тренер, пускал в ход сжатый кулак всеукраинского футбола», — образно высказывался патриарх «Спартака». Сдается, что система республиканской работы на «Динамо» – не будем здесь рассуждать, хороша она или нет, — доведенная позже до совершенства Лобановским, заработала уже тогда, при Маслове.

Факт, что даже из этих цитат видно: в своем тезисе, будто Москва от масловско-киевского футбола пришла в ужас и категорически его не приняла, Уилсон здорово перегнул. Старостин, каждое слово которого являлось для болельщиков «Спартака» такой же (или даже большей) истиной, чем фразы Ленина – для истовых коммунистов, в своей культовой книге не вставил Маслову ни единой шпильки. Только аплодисменты. «Побольше бы таких Викторов советскому футболу!» – так закончил Старостин главу о нем. Тут, как говорится, no comment.

Значит, Виктор Александрович еще и человеком таким был, что футбольное противостояние никак не переносилось на личное к нему отношение.

Хотя сказать, что человек он был легкий – значит погрешить против истины. Я бы так сказал: простым, откровенным, душевным он был с людьми внутрифутбольного мира – игроками и коллегами-тренерами. Личное свидетельство тому я получил в 1993 году из уст Арсена Найденова – к тому моменту главного тренера сочинской «Жемчужины», а в 60-е – начинающего в профессии молодого человека, которого носило из одной футбольной деревни в другую: Чебоксары, Стерлитамак, Камчатка… Вот что, казалось бы, может быть общего у великого Маслова с тренерами-чернорабочими класса «Б»?