Чтение онлайн

Найденов, рассказывая мне о каком-то своем давнем конфликте с командой, рассуждал:

«— Я слишком жестко вел себя с игроками. Только через несколько лет мой добрый гений, великий Дед – Виктор Александрович Маслов – поглядев на мою работу, объяснил: “Почему ты так негибко к ребятам подходишь – все время требуешь работать на полную катушку? Они же живые люди. Не надо все время их контролировать и сторожить. Они так тебе или морду набьют, или тихим саботажем займутся. Пойми: главное в нашем деле – чутье. Надо знать, когда сбавить нагрузки, когда поднажать. Тогда ребята тебя зауважают ”».

Я жадно глотал советы Деда, и они принесли плоды – больше ни в одной команде у меня конфликтов с игроками не возникало. А Маслов потом ко мне на Камчатку тренером-консультантом приехал (нигде больше этого факта не встречал, но допустим, что это могло произойти в 74-м либо 76-м, когда тренер был не у дел. Сейчас уже не проверишь – Найденова в живых тоже нет… — Примеч. И.Р.)

— Где вы познакомились с Масловым?

— На предсезонных сборах в Сочи. Стаж у меня тогда был – лет 8-10. И существовала у тренеров замечательная традиция – вечерком, после всех тренировок, подниматься на десятый этаж гостиницы и говорить «за жизнь». С тем же Масловым, например. Или с Бесковым и Симоняном – а они тоже, бывало, участвовали в этих посиделках. Я многое узнал, понял, многому научился. Дед никогда не был официален и скрытен, одевался просто, свитера никогда не снимал…»

Казалось бы – душа-человек, рубаха-пар… ой, извините, рубаха-Дед. Ан нет – для тех, кто не работал внутри футбольного цеха, даже для журналистов, был Маслов отнюдь не прост. Хотя и не сказать, что недоступен. Но признавал и принимал он совсем не всех – надо было достучаться.

Пожалуй, наиболее смачное, колоритное описание Маслова я нашел в книге Льва Филатова «Наедине с футболом».

«Грубо-здоровенный, с мощным животом, с шеей борца, с венчиком седых волос на рано облысевшей, круглой голове, с подвижными черными бровями, он ни дать ни взять монах-греховодник из «Декамерона». От него веет энергией, он напорист, горласт, резко осаживает собеседника, соленое словцо для него не ругань, а то, чем он восполняет пробелы в своем словарном запасе. К разговору с ним надобно приноровиться, и быстро это не удается.

Он наблюдателен, памятлив, мысли выражает темпераментно и нетерпеливо. В первое время его речь напоминает записку из бутылки, брошенной в океан капитаном Грантом: загадочные, не связанные между собой фразы, пересыпанные энергичными междометиями. Если его прервать и переспросить, в ответ последует: «Да как же вы не понимаете? Это же дважды два…» А если переспросит человек ему мало знакомый или несимпатичный, Маслов пренебрежительно махнет рукой и отрежет: «Ну если вы этого не понимаете, нам говорить не о чем!»

Что это, грубость, самомнение? Немало людей моей профессии, напоровшись на Маслова, именно эти грехи ему и приписывает. И напрасно. Им не хватало терпения. Мне, как и некоторым другим журналистам, удалось освоить шифр к его сбивчивым речам, и я с удовольствием готов засвидетельствовать, что Маслов необычайно интересный собеседник и на футбольные, и на многие иные темы. Когда он видит, что его хотят понять и понимают, он готов часами, забыв обо всем на свете, развивать и переворачивать с боку на бок волнующую его мысль.

Но замечу в заключение, что человек он добрый. Не раз, выверяя свою статью в гранках, он, сорвав резким движением очки и уставившись в стену, вопрошал: «Слушайте, а я такого-то не обижу этой фразой? Может, надо помягче?..»

Но мягче чаще всего не получалось. И оппозиция у него даже в Киеве, где он столького добился, в прессе была весьма жесткой – в частности, со стороны Аркадия Галинского. Касались они прежде всего непривычных масловских идей.

(Артем Франков: «В частности, Галинский считал, что полностью отказавшись от персональной опеки, Маслов впал в другую и тоже вредную крайность, и своего мнения не скрывал. Мол, именно из-за Масловского упрямства проиграли польскому “Гурнику”, который был динамовцам, только что выбившим сам “Селтик”, вполне по силам…»)

Журналисты, с которыми он не «контачил», вызывали у Маслова не более чем раздражение. А вот чиновники-дилетанты, которых, что называется, бросали на футбол и они начинали в нем по-хозяйски распоряжаться, — настоящий гнев. Он считал вторжение посторонних людей в свою сугубо профессиональную среду едва ли не преступлением. Более того – не стеснялся в прямом общении с ними называть вещи своими именами.

Потому, как считают многие (например, Александр Нилин), Маслова так и не подпустили к сборной СССР, которой по своим достижениям он более чем заслуживал.

Зато игроки его обожали. В этом сходятся «свидетельские показания» всех без исключения, кто о Маслове писал. А кое-кто даже боготворил – такое слово употребил, к примеру, Владимир Мунтян.

Атмосферу в команде Дед мог создать как мало кто другой – а каким образом, вполне доходчиво, по-моему, объяснил Найденов. Из его рассказа следует, что Виктор Александрович в своем отношении к футболистам абсолютно не был «совком».

Тут, конечно, можно прийти к глубокомысленному выводу, что расцвет Маслова пришелся на «оттепельные» 60-е, и стилистика его работы вошла в унисон с духом того времени… Кто знает – возможно, что-то в этом и есть. Но то что сам Дед об этом вообще не думал, а просто вел себя так, как побуждало его естество и характер, — не сомневаюсь ни секунды.

Человеческие качества Маслова (за которые, по словам Бибы, команда ценила его в первую очередь, а уже потом как тренера), успел испытать на себе даже… Олег Блохин. Он рассказывал:

«Помню один как будто незначительный, но характеризующий этого человека эпизод. Я тогда только начинал играть в дублирующем составе. Бутсы у меня были такие старые, что кое-где сквозь дыры просвечивала нога. Это мне ничуть не мешало, я этого просто не замечал. Но однажды на тренировке вдруг слышу хрипловатый бас Виктора Александровича: “Миша! Коман! Ты что, не видишь? У тебя же пацан босиком играет!”»

Однажды перед отъездом в Алма-Ату на матч с «Кайратом» у Маслова тяжело заболел сын, и тренер срочно выехал в Москву. Команда с тяжелым сердцем отправилась в Казахстан – и была изумлена, увидев там Деда в раздевалке. Летали как на крыльях, победили – а Маслов, вновь уезжая после игры в Москву, собрал футболистов и сказал: «Я верю в вас. Буду ждать из Ташкента хороших новостей». Могла ли киевская команда там не выиграть?..

Мог он и рюмку-другую с некоторыми футболистами (не со всеми, а с теми, кому полностью доверял) пропустить, и за нарушения режима – хотя видел все по тренировкам отлично – игроков не наказывал: знал, что выйдут и отработают. И выходили, и отрабатывали – Деда подводить никому не хотелось!