Чтение онлайн

В XVII–XVIII вв., как мы помним, с наличием русских в Украине были определенные проблемы, кроме крайне необходимых военных и присланного чиновничества. В ХІХ в. миграции из России усиливаются. К началу ХХв. на индустриализуемом юго-востоке страны формировался русскоязычный город с приблизительно одинаковой численностью украинского и русского населения и украиноязычное село, где русские были представлены незначительно и быстро растворялись среди украинцев. В советский период сохранялась тенденция роста русскоязычного населения за счет миграции из России и ассимиляции украинцев в промышленных городах.

На момент последней советской переписи 1989 г. русские в Украине составляли 22 % населения, были более урбанизированными по сравнению с украинцами в Украине и русскими в России; расселялись дисперсно, вперемешку с украинцами — т. е. не проживали где-либо компактно, кроме Крыма; имели более высокий, чем украинцы, образовательный и квалификационный уровень, играли важную роль в экономике, особенно в наиболее технологизированных отраслях промышленности. Для русских в Украине при советской власти не существовало никаких границ для осуществления украинской и общесоюзной карьеры, они имели все возможности получения образования и культурных продуктов на родном русском языке. СССР был вполне русской страной.

Его распад повлек за собой повышение социального статуса «титульного населения», в данной ситуации — украинцев, создавших свою государственность. В подобных ситуациях, как в Украине (употребления двух языков), эти процессы обычно обусловливали дискриминацию людей, употребляющих другой язык, и существенно сокращали употребление «теперь второго» языка. Однако, несмотря на сначала официальный (с «Закона о языке» еще 1989 г.), а потом и государственный статус украинского, с русским ничего страшного не приключилось. То есть, как пишет Лариса Колесник, на массовом уровне языковая ситуация остается достаточно «инерционной» — весьма мало меняется. Русский язык как употреблялся среди подавляющего большинства обитателей индустриального юго-востока, так и продолжает употребляться. Подавляющее большинство печатных изданий (добавим — по всей Украине) как выходило на русском, так и выходит. Реальное использование украинского языка в повседневном общении на юго-востоке не увеличивается, а скорее сокращается, посему какой язык нужно «спасать» и какой «защищать» в независимой Украине — становится непонятно. Лишь в структурах госслужбы знание украинского стало реальным фактором социальной мобильности — продвижения на более престижные должности. Как всегда, карьерная мотивация стимулирует людей к работе над собой.

В общем, русский язык русских в Украине на юго-востоке никак не выделяет их среди окружающих. У русских региона, что обусловлено уже вполне индустриальным характером их миграции в Украину, практически отсутствуют такие этнические маркеры (отличия и показатели), как особые национальные традиции и бытовая культура, территория. Большинство русских недовольно понижением статуса русского языка по сравнению с былыми временами, но положительно относятся к возрождению украинского языка и культуры. Эти позиции несколько противоречивы, как и многие нынешние украинские реалии. Религиозный фактор столь же мало выделяет русских из окружающей социальной среды, как и языковой. Абсолютное большинство опрошенных русских никогда не сталкивалось с антипатией к себе по этническим мотивам. Среди опрошенных русских почти в два раза больше, чем среди украинцев, людей, готовых принять представителей других этнических групп в качестве членов семьи, трудового коллектива, друзей, соседей.

Исследование Ларисы Колесник позволяет говорить о «национальном характере» русских юго-востока Украины как о более завуалированном, размытом, не так четко сформулированном и менее осознаваемом, нежели у украинцев в Украине или русских в России. Незначительная этнокультурная дистанция между русскими и украинцами юго-восточных регионов не способствует кристаллизации внутриэтнической жизни русских, формированию системы их общественных организаций. Последние в странах с большой этнокультурной дистанцией служат основным средством преодоления «культурного шока». В Украине для русских «культурного шока», похоже, нет.

От себя добавим, что если посмотреть на данные переписи 2001 г., то мы увидим, что русских в Украине стало на 27 % меньше, т. е. вместо 11 млн 335 тыс. — 8 млн 334 тыс. Цифра эта во многом объяснится, если учесть, что население Украины с 1989 г. сократилось на 7 %, но число украинцев при этом — лишь на 1 %, а в России при этом количество украинцев сократилось на 33 %. Просто кто-то (немногие) после развала уехал на «историческую родину», но в основном многие украинцы в России уже считают себя русскими, а многие русские в Украине считают себя украинцами. К последним, в частности, относятся украинцы, в советских реалиях «обрусевшие», а потом вспомнившие о своих корнях. Так что «рост» количества украинцев можно считать скорее некоторым восстановлением утраченной идентичности, нежели навязчивой украинизацией или активным размножением. Не все так навязчиво и, увы, не так активно мы размножаемся. Русские остались наиболее урбанизированной этнической группой Украины (84 % живут в городах) и имеют наибольший процент людей с высшим образованием (раньше первенство было за евреями, но их количество сократилось в Украине за 30 лет их эмиграции на 90 %).

По приведенным тем же автором данным социологических опросов, среди русских больше, чем среди украинцев людей, недовольных своим материальным положением, но при этом они не считают, что украинцам живется лучше, чем русским. (Чем старше возраст респондентов, тем хуже они оценивают свое материальное положение.) Среди русских больше, чем среди украинцев, людей, довольных своей работой. Русские больше удовлетворены тем, что дают обществу, и меньше тем, что от него получают. Среди русских (мы все время сравниваем с украинцами) меньше тех, кто ставит себя на последнюю условную ступень в обществе. Уровень занятости среди городского русского населения региона остается выше, русские чаще меняли место работы, но реже были безработными. Среди работающих русских больше тех, кто занят в частном секторе. Среди них выше доля тех, кто занят умственным, а также высококвалифицированным физическим трудом. В тоже время часть русских, занятых управленческой работой, меньше, нежели среди украинцев. Но, по уровню образования, повторимся, русские украинцев опережают, несмотря на тенденцию к уравниванию. Несмотря на данные о меньшей относительной доле русских «во властях», абсолютное большинство что русских, что украинцев считает, что в их регионе нет проблем с защитой прав и интересов местного русского населения. В Украине не существует исключительно русских по своему членскому составу политических партий, правда, есть несколько партий, которые претендуют на выражение интересов этнических русских. На выборах успеха за ними не замечалось практически нигде. Аполитичность у русских более выражена, нежели у украинцев, но среди первых больше тех, кто симпатизирует левым и левоцентристким политическим партиям.

Доминирующей моделью в украино-русских отношениях в русскоязычных регионах Украины является интеграция, двукультурность, ситуация, когда люди выбирают в зависимости от ситуации при решении определенных проблем «где, когда и с кем быть русским или украинцем». При отсутствии графы «национальность» в паспорте для этого есть все возможности. В общем, в совокупности с ними и без них достаточно пестрым населением юго-востока, русские представляют скорее часть общего своеобразного регионального социокультурного комплекса, который определяется лишь в сравнении с другими регионами Украины и в котором вопрос «пользы» или «вреда» для социальной жизни и карьеры русского этнического происхождения более чем вторичен.

Возвращаясь к исследованию Ларисы Колесник, скажем, что автор резюмирует свои изыскания следующим образом:

«русское население в городах юго-восточного региона как по объективным показателям, так и по своему этническому сознанию, на данном этапе не отвечает классическим представлениям о национальном меньшинстве. Русские в Украине являются в своем роде «суперменьшинством» и, вместе с украинским большинством, представляют ныне одну из наиболее важных составляющих демографической базы страны».

Отсутствие заметных этнических и культурных границ, проявлений дискриминации и сегрегации имеет одним из последствий тенденцию к украинизации русских в Украине не по языку, но по их самоидентификации.

Положение украинцев как государствообразующего этноса, с одной стороны, не вызывает никаких сомнений, а с другой — может быть скорректировано тем фактом, что на референдуме 1 декабря 1991 г. лозунг независимости был поддержан 90 % населения, что явно больше численности этнических украинцев в пределах Украины. За независимость проголосовало 68 % этнических украинцев, 55 % этнических русских и 46 % представителей других меньшинств, гораздо менее многочисленных, чем первые две группы. Т. е., на новом старте независимости украинское государство могло опереться на гораздо более ощутимый консенсус лояльности иноэтничных групп, чем в 1917–1920 гг. Соответственно, субъектом самоопределения выступил не один лишь украинский этнос, что подняло вопрос о форме национальной государственности — «нация-государство» или «государство-нация».

Но в 1991 г., как и в 1917 г., украинское национальное движение, хотя и включало в себя представителей других национальностей, позиционировало себя прежде всего в отстаивании этнокультурных приоритетов украинцев — защиты украинского языка, восстановления национального культурного стандарта и реализации политических требований украинцев вплоть до суверенизации. Поскольку все эти требования формулировались в контексте общей демократизации общества, то в их число не входили лозунги этнократического («Украина — для украинцев») или ксенофобного характера. Однако при дальнейшей реализации национально-государственного проекта необходимо было более четко сформулировать ответ на вопрос: независимая Украина — это государство украинцев или государство всех граждан?