Чтение онлайн

Украинский язык стал доминирующим в сфере образования, при этом в восточных и южных регионах сохранена мощная инфраструктура русскоязычного образования. Возрастает влияние украинского языка на телевидении. Увеличилось количество украиноязычного музыкального продукта в шоу-бизнесе, на ТВ и радио. Пройдена «точка падения» на книжном рынке, крайне медленно, но оживает украиноязычная литература. Сдвинут с мертвой точки вопрос относительно распространения украинского языка в кинотеатрах и видеопрокате.

Однако в целом граждане не считают языковый вопрос приоритетным. В общем перечне тридцати острейших проблем, которые стоят сегодня перед страной, вопрос статуса русского языка граждане Украины поставили на 26-е место, а украинского — на 24-е. В список десяти приоритетных проблем, которые определял каждый респондент, вопрос русского языка внесли лишь 8 % наших соотечественников, главным образом из Крыма и Донбасса, а украинского — 9 %, большей частью на Западе Украины. 52,1 % граждан отнесли языковый вопрос к «неактуальным и вообще несуществующим».

Нынешнее соотношение сил в украинском политикуме определяет принципиальную (или же просто техническую) невозможность изменения языкового законодательства. В данных условиях попытка его ревизии будет иметь следствием лишь обострение общественно-политической ситуации. Очевидно, уместным является сохранение статус-кво, зафиксированного в компромиссном, еще советском (и ныне действующем) законе о языках 1989 г. и зафиксированных в его развитие нормах других законов.

По мнению О. Медведева, для Украины является важным достижение компромисса между двумя наибольшими языковыми сообществами. Украинофоны должны согласиться с ощутимым присутствием в Украине русского языка и осознать, что демократического пути к «одноязычной» Украине нет, впрочем, как и недемократического. Русскоязычные же обязаны понять, что время безраздельного господства русского языка прошло, что жить в Украине и быть свободным от украинского языка невозможно, а государственная поддержка украинского языка и вмешательство государства в языковую сферу необходимы для того, чтобы компенсировать отрицательные последствия многовековой дискриминации украинского языка и уравнять его в фактических правах с русским.

Социологическое исследование О. Медведева удачно дополняется мнением известного украинского дипломата и правоведа, эксперта по языковому законодательству европейских стран Владимира Василенко.

Согласно его сравнительному анализу, в подавляющем большинстве европейских государств основополагающие принципы языковой политики определяются их конституциями, прежде всего, путем определения официального (государственного) языка или языков. Сегодня в 50 государствах Европы статус официальных (государственных) языков, которые используются на всей территории страны, имеют 42 европейских языка. В этой связи, уточняет автор, термины «официальный язык» и «государственный язык» являются тождественными, поскольку официальный язык страны не может не быть государственным, а государственный язык не может не быть официальным. Неслучайно в конституциях европейских государств используется или термин «официальный язык», или термин «государственный язык», но никогда оба термина в одном законодательном акте — именно потому, что они тождественны. В конституциях отдельных государств, таких как Швейцария, Ирландия, Мальта, наряду с термином «официальный язык» используется термин «национальный язык» для определения языка или языков коренных титульных наций, а Конституция и законодательство Финляндии ограничиваются всего лишь термином «национальный язык», который можно понимать и как официальный язык. В конституциях некоторых государств кратко утверждается, что языком государства является язык титульной нации без прилагательных «официальный» или «государственный» (Франция, Турция).

По мнению В. Василенко, анализ конституций и законодательства европейских государств дает основания для вывода о существовании трех типичных моделей решения вопроса официального (государственного) языка.

Первая модель предусматривает безоговорочное признание официальным (государственным) исключительно один язык.

Вторая модель предусматривает возможность существования наряду с одним официальным (государственным) языком, который применяется на всей территории государства, других официальных в отдельных частях государства.

Третья модель предусматривает сосуществование в государстве нескольких официальных (государственных) языков.

Первую применяет подавляющее большинство европейских государств, признавая официальным (государственным) язык титульной нации, которая исторически сформировалась и автохтонно существует на территории данного государства, составляет большинство ее населения и дала название данному государству. К этим государствам принадлежат наибольшие и наиболее влиятельные европейские демократические государства, такие как Великобритания, Италия, Германия, Франция, Португалия, а также все государства Центральной и Восточной Европы (за исключением Белоруссии), прибалтийские и скандинавские страны. Исключениями являются Финляндия, Болгария, Румыния, Сербия, Турция.

Вторая модель применяется в государствах, в определенных частях территорий которых компактно проживают представители отличных от титульной наций автохтонных этносов. Такими государствами являются, например, Испания, Македония, Словения, Хорватия, Россия.

В рамках модели официального многоязычия, прежде всего, нужно выделить языковое законодательство государств, в пределах территорий которых существуют более или менее четкие этнические границы между автохтонными этническими группами. Такой является, например, Швейцария. Аналогичные, но отнюдь не тождественные модели, применяются такими государствами, как Кипр, Босния и Герцеговина. Особые режимы многоязычия существуют в Бельгии и Финляндии.

Анализ национального законодательства, языковой политики и языковой практики европейских государств свидетельствует, что каждое из них решает языковый вопрос, исходя из специфики языковой ситуации, присущей ей и обусловленной ее историческим прошлым и современными реалиями. Соответственно, в Европе, как и в мире, существуют разные модели определения статуса языков и регулирование порядка их применения. Вместе с тем, в рамках этих моделей можно выделить определенные общие правила, которыми руководствуются государства, выстраивая основы своего языкового законодательства и языковой политики.

• Подавляющее большинство европейских государств применяет конституционно закрепленную норму: одно национальное государство — один официальный (государственный) язык, который используется на территории всего государства. Причем это правило применяется независимо от того, какая концепция нации — этническая или гражданская — положена в основу развития государства.

• Вместе с тем практически во всех европейских государствах существует законодательство, направленное на обеспечение языковых прав лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. Тем не менее, далеко не все европейские государства стали участниками «Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств», очевидно, считая достаточными уже существующие национальные системы защиты прав национальных меньшинств.

• Признание такими государствами, как Испания, Македония, Россия, Словения и Хорватия возможности существования наряду с общегосударственным официальным языком других официальных языков с территориально ограниченным статусом является скорее подтверждением, а не опровержением общего правила. Дело в том, что в определенных частях упомянутых государств компактно живут автохтонные этносы или отдельные этнические группы, которые составляют там преобладающее большинство населения и представители которых традиционно используют свой родной язык. Итак, в таких случаях общеевропейская норма «одно национальное государство — один официальный общегосударственный язык» не отрицается, а модифицируется в правило: одно национальное сообщество — один официальный язык, применяемый в традиционных этнических границах этого сообщества. Практически это правило действует также в Швейцарии, Бельгии, Кипре, Боснии и Герцеговине и частично в Финляндии.

• Конституции европейских государств устанавливают, что вопрос определения статуса языков, как и общего порядка их применения, относятся к компетенции высших законодательных органов государства и регулируются исключительно общегосударственным законом.

• Административно-территориальные единицы, не наделенные правом определять статус языков, могут вводить местный режим использования языков лишь согласно предписаниям Конституции и на основании законов, принятых компетентным законодательным государственным органом.