Чтение онлайн

В VII–VIII вв. территории Центрально-Восточной и Юго-Восточной Европы были разделены между двумя большими тюркскими каганатами — Аварским (с центром в нынешней Румынии) и Хазарским (с центром в Прикаспии). Авары контролировали западную часть Украины, а хазары — центр и восток. На Волыни или где-то рядом с ней авары, судя по летописи, «примучивали» дулебов, а более восточные племена (опять же — судя по летописи) платили дань хазарам вплоть до прихода скандинавов-варягов.

Промежуток времени с 602 г. (когда из текстов исчезают анты) по 882 г. (приход Олега и убийство Аскольда и Дира в Киеве) является весьма темным относительно исторической Руси — Среднего Поднепровья. Непонятно, откуда взялось слово «Русь», которым во времена Нестора (начало XII в.) уже называли потомков полян и северян (в частности — и громадное государство Рюриковичей вообще), и кто здесь учинил государственность («начал первее правити»). Существует много гипотез, которые, как всегда, делятся согласно принципу большего патриотизма (здесь уже украинские и русские приоритеты до поры до времени совпадают). На этом поле битвы, как известно, конкурируют норманисты и антинорманисты. Последние (это славянские «истинные патриоты») считают, что указанные в летописи варяги (скандинавские викинги) лишь захватили уже существующее сильное полянское княжество с местной династией и что слово «Русь» не имеет к скандинавам никакого отношения, коренясь где-то на югах, а не на севере. Вариантов ответов на вопросы, кто и когда тут был, что «нескандинавское» означает эта Русь (а слово — неславянское) и почему у Аскольда, предшественника Олега Вещего, тоже неславянское имя, — множество.

Норманистам спокойнее — все имеющиеся более или менее надежные письменные источники говорят в их пользу. Арабские источники отличают «народ Русь» от славян, и, описывая похороны знатного руса, живописуют (как мы знаем) скандинавский погребальный обряд (княгиня Ольга, мстя древлянам за мужа Игоря, тоже применяет его разные варианты) и утверждают, что русы правят славянами, а существует их три группы (две из которых отождествляют с Киевом и Ильменскими краями). Византийский император Константин Багрянородный в труде «Об управлении Империей» совсем уж распинает антинорманистов, приводя названия днепровских порогов на языке русов и на языке славян. Последние — вполне знакомые украинские слова, первые же — вполне переводимые слова староскандинавские. Олег — уж никуда не денешься, звал себя «Хельг», Игорь — «Ингвар», Ольга — «Хельга». С родоначальником Рюриком и так все понятно. В общем, непонятно точно, где и когда возникло название определенной группы людей «Русь», но в ІХ-Х вв. так определенно назывались скандинавские викинги, правящие в Киеве и округе. Замечу, что ничего удивительного здесь нет: викинги-норманны успешно основывали государства на завоеванных землях от Ирландии до Сицилии, и никто (кроме непосредственно пострадавших) особо по этому поводу не горевал. Неслучайно, что в эстонском языке Швеция до сих пор называется Rootsi. Разные викинги сначала торговали, а потом осели на «восточнославянском пространстве» — одни в Полоцке, другие — в Турове, третьи — в Старой Ладоге, Белоозере и этнически пестрых балто-скандинавско-финско-славянских краях Приильменья. Просто для гордых «восточных славян», особенно, когда была еще великая Российская империя или СССР, было обидно получить свое государство от «немчуры», хотя Российской империей правили, собственно, те же этнические немцы Романовы (они не могли остаться русскими по крови, женясь с начала XVIII в. в почти каждом поколении на немках). Но обижались государи (немка Екатерина ІІ, например), что вполне понятно, «за державу» из-за политического престижа.

Гей, славяне!

Эта карта отражает современные взгляды украинских и польских археологов на ареал раннего славянства в III–V вв. При советской власти польские и советские археологи спорили о том, откуда вышло славянство: с берегов Вислы и Одера или Днепра. Когда социалистический лагерь развалился, оказалось, что отстаивание более западной славянской родины — результат не только понятного польского патриотизма, но и обоснование послевоенных границ по Одеру-Нейсе: важный идеологический момент. К тому же надо было дать достойный ответ псевдоисторическим представлениям идеологов Третьего Рейха о древних владениях германских племен в Восточной Европе. После 1989 г. некоторые давние тайные сомнения польских археологов вдруг стали их общепринятым мнением: Пшеворская культура центральной и юго-восточной Польши, лет сто официально претендовавшая на славянскость, вдруг оказалась никем иным как германцами-вандалами. Последние, как выяснилось, обитали там несколько столетий, прежде чем удалиться на запад для занятий «вандализмом» и овладения Африкой. До VI в. славян на территории современной Польши не было, и пришли они туда из украинской лесостепи. Экспансия из этого ареала и привела к образованию классической славянской Пражской культуры. Что ж до российских вариантов славянской родины, то таковых (из «вменяемых») предложено не было, поскольку на территории европейской части нынешней России в те давние времена упрямо проживали финно-угры.

Я, замечу, совсем здесь не навязываю Украину в качестве «родины слонов» в новой версии, — славянской на смену арийской. Это поляки сами отказались… Не знаю, — со слезами ли на глазах. Зато теперь известен важный критерий отличия славянских археологических культур от германских: «примитивность быта». Мало что изменилось с тех пор, товарищи!

Вопрос установления государственности в науке уже не стоит так болезненно — это долгий процесс развития социальных институтов. Факт завоевания славянских племен другой этнической группой (скандинавами) как фактор усиления неравенства должен был, очевидно, этот процесс ускорить. То же можно сказать и о хазарах. Может, варяги просто выгнали хазар и унаследовали их систему управления и эксплуатации территории, не зря ведь киевские князья-конунги именовали себя еще и «каганами» (хазарским титулом). В общем, интенсивность и пропорции варяжско-хазарскославянского симбиоза ІХ в. установить сложно. Но вообще, по сути, говорить о территориальном государстве с попыткой учредить местную администрацию и нормы обложения населения можно лишь с Ольги, Владимира и Ярослава. До того оно было «торгово-разбойничьим» и функционировало по всем известному принципу рэкета (вымогательство дани в обмен на «защиту») на речных путях бассейна Днепра. Зимой князь ходил в полюдье (собирал дань с подчиненных племен), а в теплый сезон удалялся торговать или воевать в какую-нибудь богатую южную страну (Византию, Хазарию, Халифат). От степных тюрок-булгар князь Святослав мог позаимствовать свою привычку выбривать голову, оставляя длинный клок волос (сейчас известный всем как украинский «оселедец»). С середины Х в. варяги все больше растворяются среди славян, но при Владимире и Ярославе прибывают новые шведские дружины (Ярослава вообще было тяжело вернуть из Швеции), а брак Ярослава Мудрого с Ингигердой мог вообще привести к шведскому языку общения при дворе. Хотя, впрочем, ненадолго.

Хочется спросить, а где же в это время были (пра)украинцы? Ответ прост: — там же, где и раньше, — от Карпат до Десны. В более западных районах радикальных перемещений населения не происходило. То есть «семь украинских племен» (волыняне, белые хорваты, древляне, уличи, тиверцы, поляне, северяне) «заняли свои места» к ІХ-Х вв. лишь условно, поскольку в действительности были прямыми потомками и наследниками местного населения первой половины и середины І тыс. н. э. Какие-то перемещения наблюдались лишь на границе степи, где местная людность была вынуждена реагировать на движения кочевников. То есть пока варяги вели свою активную «историческую» жизнь на Горе в Киеве, в округе продолжали свою неспешную жизнь древние украинцы. Они постепенно растворяли в своей среде немногочисленных скандинавов, а наиболее продвинутые из украинцев уже привыкали к новому самоназванию «Русь». До появления написанного слова «Украина» оставалось лет двести.

Теперь о терминах. Скажем сразу (и никто из специалистов по Древней Руси со мной не поспорит), что не использовались тогда такие термины, как: «Древняя Русь» (это понятно), а также «Киевская Русь», «Южная Русь», «Западная Русь», «Северо-Восточная Русь», введенные историками ХІХ в. Что точно, так это то, что Русь была одна-единственная. И понималась она в двух смыслах: как непосредственно Русская земля (Среднее Поднепровье: Киев-Чернигов-Переяславль) и как вообще все конгломератное государство Рюриковичей, однако последнее — в понимании соседних государств и дальних европейских хронистов. Для самих жителей государства Рюриковичей (имею в виду тех, кто оставил после себя письменные свидетельства) Русь до середины ХІІІ в. находилась в округе Киева. Остальное было — «земли» и «волости» смоленские, суздальские, новгородские и т. д.

Географическое растягивание названия «Русь» произошло от удобства перечисления (удобнее сказать: «Южная Русь», а не перечислять несколько княжеств: Чернигов, Киев, Галич, Владимир (Волынский), Переяславль, Новгород-Северский), которое оказалось удобным идеологически — назвать «какой-нибудь Русью» то, что Русью не являлось. Например, после этого можно было вместо «просто Руси» начать употреблять термины «Русь Киевская» и «Русь Московская», а это позволяло говорить о перенесении «центра» или «столицы» Руси из Киева (это, мол, — «Южная Русь») в «Северо-Восточную Русь». Если бы не изобрели таких понятий, то нельзя было бы объяснить, почему Московское княжество, которого еще не существовало, когда монголы брали Киев, вдруг решило «собирать русские земли». Не из накопительских соображений, а как обиженный «наследник», желающий вернуть «отчину». Если у нас Русь переносится поближе к Москве, то можно прекратить вспоминать о том, что соседнее Великое княжество Литовское называлось «Великое княжество Литовское, Жемаитское и Русь- кое». В XIV–XVI вв. «Русью» назывались нелитовские земли этого княжества, в т. ч. и все тот же Киев. То есть Русь со своего места никуда не «съехала». Но если мы забываем про литовско-руськое государство и пишем лишь о «Литве», то она — явный захватчик. Зато с момента подчинения московскими князьями других зависимых от Орды княжеств можно сразу жирно обвести новообразование и написать на карте «Русское государство», хотя те, кто жил на «правильной» Руси, по понятным причинам именовали это образование всего лишь «Московским государством». Однако если не написать на Москве «русское», то как же потом говорить о «воссоединении» Украины с Россией? Единой была Русь, и, соответственно, воссоединяется тоже Русь.

Но пусть новые слова не заменяют нам реалий тех времен, когда была просто «Русь» [23] . Поэтому в Х-ХІІ вв. тот, кто был за пределами Среднего Поднепровья, не относил себя к непосредственно Руси. Если новгородцы или суздальцы собирались ехать в Киев, то говорили «еду в Русь» (примеров в летописях предостаточно), а сами они были не какие-то «русские», а «новгородцы» и «суздальцы», «смоляне» и т. д. Для жителей же Руси использовался вполне понятный и логичный этноним «русин», который в академических российских и советских переводах почему-то (интересно, почему?) заменяется на ««русский» или ««русский родом». Тогда почему аналоги — «угрин», «грекин» — не переводятся как «венгр» или «грек»? Как тогда переводить употребляемое в XVI в. в «Южной Руси» слово «москвитин»? Может, просто не надо переводить, а то какие-то двойные стандарты получаются? Опять же в древнерусской литературе слово «русский» употребляется чаще всего в форме «руський», что вполне сохранилось в украинском языке именно относительно Руси, а не нынешних русских- великороссов, которые называются «росіяни». Это различие в употреблении говорит о том, что для украинского языка, развившегося на землях «настоящей Руси», слово «Русь» не является синонимом «России». В России же — наоборот. Если мы читаем научную монографию о «формировании российской государственности», то это не означает что ее «действие» происходит в России, отнюдь — без Киева не обойтись.

Термин «Киевская Русь» возник конъюнктурно — как обоснование того, что Русь потом, на этапе перехода к «собиранию русских земель», стала «Московской». Но «Московской Руси» быть не может, поскольку Русь находилась в очень конкретном месте — в Киеве, а если уж не в Киеве — то в Среднем Поднепровье, а если не в нем, то в «Южной Руси». И нигде больше!

Это один из болезненных аспектов прений российских и украинских историков по поводу того, кому принадлежит наследие Киевской Руси. Украинцы считают, что им, поскольку Русь — одна, и никуда не переезжала (Киев, вроде, тоже пока на месте). Россияне — что после упадка Киева в результате монгольского нашествия невыполненная ранее миссия «воссоединения древнерусских земель» была исполнена Москвой. Хотя собственно русские земли были уже в XIV в. вполне успешно воссоединены Литвой. И литовскорусское государство осуществило это объединение в основном мирным путем, а не в результате продолжительных войн — как Москва. И когда к 1654 г. Московское государство «добралось» наконец до исконной Руси, там, оказывается, давно жили какие-то люди со своим мнением о том, где находится Русь. И Богдан Хмельницкий позволял себе именоваться «единовладец и самодержец руський», «князь киевский и руський». Он-то думал (видимо, по наивности!), что владения Войска Запорожского, включавшие тогда Среднее Поднепровье, и есть та Русь, «единовладцем» которой он в то время действительно являлся. Он даже начал сам собирать русские земли, очевидно, претендуя на Беларусь. Но куда ж «русские»-то с Руси подевались?

Закрепим советскую границу!

Карта из советского учебника 1989 г. «История СССР с древнейших времен до 1861 г.», называется «Киевская Русь в 9-начале 12 в.».

Понятно, что эта карта — не продукт творчества авторов этого, да и других учебников. Учебные карты, как и все прочие, исходили из ведомства геодезии и картографии (до Хрущева подчинявшегося НКВД), и последнюю «редакцию» для школьных учебных атласов эта карта прошла там в 1986 г. Будучи идеологически выверенной, она несет все очевидные проявления российско-советской геополитики (часть из них, признаем, удобна и украинской), которые вкладывают в историю заряд «исторически обоснованных» территориальных претензий и кое-что явно перевирают.

Но особенно интересно то, что для учебника 1989 г. все-таки было внесено еще одно маленькое изменение по сравнению с атласом 1986 г.: появилось в «легенде» новое обозначение — «Границы земель, зависимых от древнерусского государства». Ранее были просто подчеркнуты названия «племен, плативших дань Древнерусскому государству». В чем причина смены формулировок? Что произошло между 1986 и 1989 гг., что понадобилось на карте быстро «закрасить» Прибалтику в «наши цвета»? Ну, все мы догадываемся… Так что «историческая картография» — увлекательное поле для исследований…