Чтение онлайн

Вполне объективный комплекс внешних угроз, неудачное геополитическое положение плюс отсутствие фортуны сделали это вполне украинское государство проблемным по причине нестабильности новой элиты, разрываемой своими противоречивыми ориентациями, вмешательством соседей и неуспешности созидания суверенитета в условиях гуманитарной катастрофы Руины.

В XVIII в. Гетманщина-Малороссия растворилась в «теле» России по ряду вполне объективных причин системного характера: значительно меньшего объема ресурсов, населения, мощи, контроля, своего технического, административного и военного отставания (правда, лишь уже с послепетровских времен), идейно-психологической неготовности элиты идти на жертвы ради собственной суверенности, что и делало в дальнейшем антироссийский сепаратизм делом и симпатией единиц.

Достижением Гетманщины стало своеобразное раздвоение: появление, с одной стороны, «малороссийского сознания» — местнического патриотизма, сочетающего в себе обрусение, стремление к российской карьере, некоторый интерес к родной старине, а с другой — утверждение «мазепинства», более просвещенной и радикальной версии протоукраинского политического сознания. С того времени и повелось, что идеологи и адепты идеи украинской независимости порой отличались более широким интеллектуальным и политическим кругозором (ибо видели украинскую ситуацию в более широком историческом контексте), а сторонники автономизма в пределах России — провинциализмом и политическим догматизмом, хотя могли взлететь до чиновничьих вершин Российской империи. Порою было проще и приятней начать мыслить категориями «великой России», нежели маленькой Малороссии.

Обе версии национального «политического духа» можно было использовать в новых реалиях приходящего ХІХ в., когда этнографически и лингвистически обнаружится «отдельный украинский народ» и возникнет национальная идеология, ориентированная на создание из народа нации. Украинская элита фактически осталась лишь в Левобережной Малороссии и активно ассимилировалась в российском дворянстве. Однако традиции шляхетских вольностей остались одними из любимых в просвещенной среде малороссов. Народ безмолвствовал, но оставался той вещью-в-себе, которая будет определена в ХІХ в. как украинская нация, простирающаяся от Карпат до Кубани. Ее только надо было «завести», разбудить.

Для скорого возникновения местного национализма, при вызревании европейской интеллектуальной моды на это идейное, культурное и политическое течение вполне хватало дремлющих до поры объективных факторов: этническая непохожесть украинцев на своих соседей (даже если они сами и не декларировали свою общность или отдельность), традиция государственности Руси и галицкого короля Данила, локальных княжеств времен Литвы, эпос и исторический опыт казачества, государственность Хмельницкого и договорный характер отношений гетманов с Россией. Любой вектор этих составляющих можно было развернуть и развить в уже современные национальные идеологические конструкции. Исторических и социальных ресурсов хватало на разнообразные перспективы.

И наконец, я добавлю кое-что из строк графа Алексея Константиновича Толстого (1817–1875), правнука Кирилла Разумовского, который хорошо умел отразить ностальгию малороссов ХІХ в.:

Здесь мы рассмотрим зарождение и становление современного украинского национализма на протяжении ХІХ века. В своем изначальном ресурсе он имел за собой политические традиции казацкой Гетманщины-Малороссии, которые поддерживались в кругах потомков казацкой старшины, и огромную «этнографическую массу» (достигавшую 20 миллионов человек) неграмотного украинского населения с неопределенной идентичностью, разделенную между двумя империями — Российской и Австрийской.

В процессе становления научной этнографии и языкознания были очерчены территориальные пределы украинской самобытности, во многом совпадающие с территорией современной Украины. С конца XVIII в. повторялись попытки развития литературного украинского языка, опирающегося на живую разговорную речь. Усилия историков вычленили и сформулировали представления об отдельном украинском историческом процессе, отдельной исторической судьбе. Культурно-просветительская деятельность национальных «будителей» инициировала (с разной успешностью) процесс распространения национальной идентичности в интеллигенции и народных массах обеих империй.

Несмотря на ограничительные меры в Российской империи, на рубеже ХІХ-ХХ вв. национальное движение переросло из культурной фазы в политическую. Идеологические ориентации украинского национализма клонились в сторону социализма и демократических ценностей. Ограничения со стороны российских властей способствовали перемещению в австрийскую Галицию центра национально-освободительного движения. На рубеже веков выделяют первую фазу реализации национальной программы — формирование и обоснование лозунгов политической автономии (минимум) и независимости (максимум).

Первая мировая война привела к кризису многонациональных империй и создала условия для реализации идей национального самоопределения их народов. Новый ХХ в. подверг формирующуюся нацию жестоким испытаниям.

Прежде чем показать, как взрастало то украинское движение, которое модернизировало давние локальные идентичности и исторические представления в национальное самосознание, имеет смысл объяснить, что же собой представляла «национальная сущность» Российской империи, которой это движение постоянно пыталось противостоять — в скрытых и явных формах.

Давайте посмотрим, каким был «украинский» ХІХ в. на Большой (подроссийской) Украине. Для этого обратимся к работам Андреаса Каппелера, Алексея Миллера, Алексея Толочко и Владислава Верстюка [39] . Многие данные здесь оценки национальной политики Российской империи (особенно Каппелера и Миллера) могут не понравиться некоторым пылким украинским патриотам. Однако замечу, что выводы этих авторов мало что меняют в очевидном круге проблем украинского национализма — они лишь выводят взгляд на него за пределы исключительно украинского контекста.

Итак, пойдем за логикой размышлений австрийского автора Андреаса Каппелера. В Российской империи, как и в других многонациональных государствах, до новейшей эпохи такие этнические факторы, как язык и культура, а также как правило, даже религия, играли подчиненную роль. Важнейшими элементами легитимации и организации являлись государь и династия, сословный порядок общества и имперская идея. Лояльность по отношению к государю и империи и сословная принадлежность имели гораздо большее значение, чем принадлежность к этнической или конфессиональной группе.