Чтение онлайн

Банды и шайки уголовного характера продолжали действовать, но сами по себе они серьезной опасности для власти не представляли. Напротив, с советской властью стали ассоциироваться порядок и гарантии сохранения жизни и имущества. Ненависть села к уголовникам (особенно к конокрадам) часто вызывала резкую критику властей (если не сказать большего) за недостаточную, по мнению крестьян, жесткость по отношению к бандитам. Возникали сравнения с правосудием при старом режиме, причем сравнения оказывались явно не в пользу большевиков. «Нет нашего Николая, царя-батюшки, – сетовали крестьяне приграничного Каменецкого округа, – тогда было хорошо жить. Как попался вор или убийца, его высылали в другой конец света, и там он подолгу жил и работал на пользу государства, а теперь не то». Нередко имели место случаи самосуда над пойманными преступниками [312] . Тем не менее присутствие банд на селе всячески мешало установлению нормальной жизни. Например, переправившаяся на территорию УССР в 1925 г. диверсионная банда Овчарука совершила налет на Копай-город, разгромила райисполком, кооператив, почту, милицию, а затем ушла обратно за кордон [313] . Кроме того, сохранялась опасность, что уголовный бандитизм мог стать запалом для возможных крестьянских выступлений и при наличии подходящих условий перерасти в бандитизм политический [314] . Все это предопределило решительную борьбу с ним. В течение нескольких лет уголовный разгул и рецидивы бандитизма на Советской Украине были ликвидированы.

Подводя итоги, можно сказать следующее. «Крестьянский бандитизм» был явлением сложным и многоплановым и первоначально отражал настроения села, был его реакцией на разруху, Гражданскую войну, экономическую политику воюющих сторон, а потом – советской власти. С течением времени бандитизм все больше отрывался от села, все меньше выражал его настроения и превращался в самостоятельное явление. Далеко не всегда крестьянские выступления проходили под националистическим флагом. В то же время в ряде местностей украинское движение и крестьянское движение слились, превратившись в серьезный политический фактор.

Для устранения этой связки и подавления националистической оппозиции большевиками был предпринят ряд мер в социально-экономической сфере, в области национальной и внешней политики. Благодаря им, а также в результате непосредственного силового разгрома украинского националистического подполья и связанных с ним банд и пресечения попыток проникновения на территорию УССР отрядов УНР петлюровская контрреволюция на территории Советской Украины была уничтожена и утратила надежды на возможность силового прихода к власти. Не все адепты национального движения примирились с «чужой» властью. Наличие подпольных групп органами ГПУ отмечалось на протяжении всего десятилетия, хотя они не представляли собой сколько-нибудь широкого явления. Но, несмотря на то что политическое крыло национального движения оказалось разбито, само движение не исчезло. Оно было вынуждено отказаться от прежней политики, поменять свою стратегию и тактику и приспосабливаться к новым реалиям.

В предыдущей главе говорилось о «неподготовленности» населения к восприятию национальных идей и о том, что украинское движение шло вразрез с динамикой социальной борьбы. Почему же так получилось? Чтобы понять это, надо посмотреть, чем жило в тот период население Украины? Что его волновало? К чему оно стремилось? Как национальный вопрос преломлялся в народном сознании? Насколько широко в обществе были представлены националистические настроения, чем они были вызваны и как проявлялись? Иными словами, необходимо определить ту социальную базу, на которую могло рассчитывать украинское движение.

В сознании всех групп населения УССР национальные проблемы чаще всего ассоциировались с «еврейским вопросом». Как свидетельствуют документы, этот вопрос довольно сильно волновал многих людей. Повышенное внимание выражалось в антисемитизме и нередко провоцировало рост антибольшевистских настроений и в таком виде могло послужить (и служило) питательной почвой для украинского национализма [315] . Поэтому следует остановиться на «еврейском вопросе» подробнее и посмотреть, какие причины его провоцировали и почему он вызывал неоднозначную реакцию со стороны значительной части населения республики.

Необходимо отметить, что, хотя случаи антиеврейских настроений имели место по всему СССР, на Украине они получили гораздо большее распространение, чем, скажем, в РСФСР. Причины этого крылись в многовековом совместном проживании малороссов (украинцев) и евреев бок о бок на одной территории, что приводило к накапливанию взаимных претензий. В Великороссии же основная масса населения, прежде всего на селе и в провинции, сталкивалась с евреями гораздо реже, и поэтому антиеврейские настроения получили там меньшее распространение.

Еврейский фактор стал играть заметную роль на малорусских землях еще в Средневековье. Крупные еврейские общины имелись уже в городах Древней Руси. Позже на территорию будущей Украины стали прибывать переселенцы из Западной Европы. В Речи Посполитой, куда направлялся главный поток переселенцев, евреи получали от королевской власти и магнатов различные льготы и привилегии: откупа таможенных, питейных пошлин, право иметь земельные владения и арендовать шляхетские поместья. Это привело к тому, что «к началу XVI века еврейство в Польше сделалось уже крупной экономической и общественной силой» [316] . Обладающие внутренним самоуправлением, замкнутые и сплоченные еврейские общины путем предоставления денежных ссуд, управления имениями (в том числе королевскими) приобрели сильные рычаги влияния на королевскую власть, магнатов и шляхту, а через них и на православное крестьянское и городское население. «Сталкиваясь чаще с арендатором-евреем, чем с польским паном, русский крестьянин считал первого главным виновником своих бедствий и стремился отомстить ему», – отмечал известный еврейский историк С. М. Дубнов [317] . Подспудное противостояние, имевшее социально-экономические и религиозные корни, порой перерастало в открытое противоборство, достигшее своего апогея в середине XVII в. во время восстания под предводительством Богдана Хмельницкого. По причине закабаления широких масс крестьянства, сильной конкуренции со стороны еврейских торговцев и ремесленников восстание из собственно казацкого мятежа молниеносно переросло в социально-этническое и проходило под лозунгом «Бій жидів та ляхів!», причем именно в такой последовательности [318] .

Отношения между славянским и еврейским населением на Украине принимали столь острые формы все же довольно редко. И тем не менее, несмотря на то что народы были вынуждены притираться друг к другу, множество отличий, порожденных разным вероучением, разным отношением к людям другой веры и культуры, не могло не стать почвой для взаимной неприязни (которая вовсе не обязательно должна была перерастать в «выяснение отношений») [319] . Но дело было не только в религиозных различиях. Евреи принимали весьма активное участие в экономической жизни. Опять, как и в XVII в., главная подоплека лежала в той значительной роли, которую играл еврейский капитал в торговле и мелкой промышленности. Евреи занимали доминирующее положение в торговле зерном: в 1910 г. из 55 торгово-экспортных компаний Одессы (главных хлебных ворот страны) им принадлежало 46 компаний, доля оборота которых составляла 89,2 % [320] . В начале XX в. еврейскому капиталу принадлежало 90,6 % торговли в Подольской губернии, 75 % – в Киевской, 62,9 % – в Харьковской, 40,1 % – в Екатеринославской, 27,4 % – в Полтавской [321] .

Надо учесть, что эти цифры характеризуют внутреннюю торговлю, непосредственно затрагивавшую интересы каждого крестьянина. По данным на 1897 г., евреи владели 33,9 % предприятий пищевой промышленности, 24 % сахарных заводов. А слова арендатор и еврей в те времена звучали практически как синонимы [322] .

Непростым отношениям способствовала и политика государства, отказывавшего иудеям в получении широких гражданских прав. При помощи ограничительных мер власти пытались не допустить политического влияния экономически сильной еврейской буржуазии, получая в ответ массовое участие еврейской молодежи в национальном и общероссийском социалистическом движении.

Украинско-еврейские противоречия обострялись во время революции 1905 г. и, особенно, в 1918–1920 гг., в период многовластия и воцарившейся на Украине анархии. Взаимное ожесточение, помимо «обычных» крайностей Гражданской войны, подпитывалось исторической памятью, давней и недавней. Огнем и мечом прошлись по местечкам петлюровцы, григорьевцы, многочисленные «батьки» всевозможных политических и уголовных оттенков. Жестокость больше всего отражалась на мирном, ни в чем не повинном еврейском населении, подчас таком же бедном, как и соседнее украинское. Но нельзя забывать, что жестокость была обоюдной. Массовое присутствие еврейской молодежи в левых партиях, карательных органах большевиков, на постах различного рода уполномоченных и комиссаров, с не меньшим ожесточением действовавших по отношению уже к мирному украинскому населению, не оставалось незамеченным и не могло способствовать установлению межэтнического мира.

В ходе Гражданской войны в глазах значительной части населения Украины, в первую очередь крестьянства, понятия коммунисты и евреи стали совмещаться. Мероприятия большевиков, осуществляемые в рамках политики военного коммунизма и вызывавшие сильное озлобление крестьян, – учреждение коммун, продразверстка, реквизиции, – изображались делом рук евреев. Подобные слухи и настроения подхватывались и культивировались противниками большевиков по всей стране. Но для жителей великорусских губерний, реже сталкивавшихся с евреями, подобная агитация была менее актуальна, чем для жителей губерний малорусских. Сюда надо добавить массовые расстрелы, проводимые чекистами в Киеве и других городах Украины и в Крыму [323] , а также действия отрядов еврейской самообороны, принимавших активное участие еще в революции 1905 г. и сыгравших важную роль в ликвидации крестьянских банд во время и после Гражданской войны [324] . Если факты расстрелов оказывали сильное воздействие на горожан, интеллигенцию, особенно русскую, то борьба с крестьянскими восстаниями и бунтами касалась уже непосредственно селян. А в бандах состояли чьи-то родственники, дети, отцы, мужья. Конечно, в начале 1920-х гг. крестьянство устало от войн и партизанщины, и это обстоятельство во многом способствовало ликвидации бандитизма. Но память осталась…