Чтение онлайн

Так, по крайней мере, думала я. Но всё оказалось по-другому, не так ли? Когда я считала, что он со мной и только мой, он мог думать о своей Александре. О своем чудесном сыне. Или о ребенке, которого они ждали. Я была так уверена в нем. Я так ошибалась…

Я резко встала с каменной скамьи, кот мяукнул в знак неодобрения. Он мягко спрыгнул с подушки и метнулся в густую траву за какой-то птичкой или мышкой, только хвост мелькнул.

Я собрала посуду и пошла в дом. На телефон пришло несколько сообщений от Клео, Сирши и Пилар, пара сообщений от сестры Гонн. Мне пока не хотелось их читать. Вместо этого я стала листать фотографий и промотала до последнего снимка. Брэд не хотел фотографироваться, поэтому в последний момент он отвернулся, и его лицо вышло смазанным.

– Надо повторить! – огорчилась я. – Эта брак.

– Я ненавижу фотографироваться, – сказал он. – И мне не нравится смотреть на свои фотки.

– Они не для тебя, – улыбнулась я. – Они для меня. Чтобы я могла посмотреть на фотографию и почувствовать, что ты рядом, пока ты в Белфасте, а я тут тоскую по тебе.

– Не валяй дурака, Джуно, – сказал он.

– Или, может, мне лучше сделать тебе рентген? – дразнилась я. – Повешу себе на стену пленку с твоим бедром, пожалуй.

– Мои слова «не валяй дурака» пролетели мимо твоих ушей? – В глазах Брэда глазах бегали озорные огоньки.

Я попыталась щелкнуть его еще раз, но он отнял у меня телефон и вместо этого сфотографировал меня. На этих фотографиях я смеюсь, у меня взъерошены волосы, а глаза светятся от моей любви к нему. На нашей общей фотографии я тоже смеюсь, хотя единственная его часть, которая попала в фокус – это ухо Брэда.

Почему он притворялся?

Почему он лгал?

И почему он уехал в этот чертов отпуск и умер там?

Я несколько раз почесала руку и поняла, что местные мошки меня сейчас съедят. Собираясь в загородный дом я не подумала о кусачих существах и не захватила средства от насекомых, которым можно было бы обрызгать кожу. Однако в доме имелись несколько пыльных свечек с ароматом чая и цитронеллы, поэтому я зажгла пару перед тем, как пойти в гостиную.

Кот встретил меня в кресле. Я не могла понять, как он попал в дом так, что я его не заметила, но, тем не менее, ему это удалось?

– А ну-ка вон, кошара! – приказала я. – Тебе здесь не место. И уж точно тебе не место в мягком кресле.

Котофей и ухом не повёл.

– Ну, чего ты… – Я мягко подтолкнула его под мягкую попу. – Ты не можешь здесь остаться. От тебя шерсть!

Котишка делал вид, что ничего не замечает. Было понятно, что он не собирается покинуть без боя занятый плацдарм. Нахал был прекрасно осведомлен о том, что кот древнее и неприкосновенное животное и не должен слушаться бесмысленных человеческих приказов. Коты выше этого, и мои просьбы мурлыка пропускал мимо своих мохнатых ушей.

– Может, ты такой упрямый, потому что ты испанец? – предположила я. – Может, мне нужно говорить с тобой на испанском, сеньор? В таком случае – vamos! – Я использовала одно из пяти своих слов.

Кот лёг на бок, как будто меня здесь не было.

– Слушай, а если я сейчас дам тебе волшебного пенделя?

Он слегка повел ушами.

– Интересно, понравиться тебе это или нет?

Он зевнул, явно не собираясь вступать в дискуссию.

– Ну, ты и наглец! – воскликнула я. – Придется тебя проучить!

Кот удостоил меня презрительным взглядом: «до чего же ты надоела!», а затем грациозно соскочил с кресла и отправился на кухню. Прыжок – и он в картонной коробке.

– Похоже, ты решил, что здесь твой дом, – сказала я. – Это всё прекрасно, добро пожаловать. Однако босс тут я. Начнем с того, что я дам тебе имя, и оно будет английское.

Я стояла рядом с ним, пока он устраивался в коробке. Упитанный, беспордонный циник, он чувствовал себя на вилле «Наранха» на своем законном месте. Шлялся по ночам по всему дому, ронял разные вещи, пугал меня до смерти, но в остальном был таким же незаметным, как привидение, в которых я не хотела верить.

– Банко, – сказала я. – Это имя тебе подойдет.

Благодаря маме, которая играла роль Леди Макбет много раз, Банко был первым призраком, с которым я познакомилась. Я приходила на чтения пьесы вместе с крёстным, еще одним ведущим актером своей эпохи. Ярость, с которой мать произносила отрывок: «Прочь, проклятое пятно», заставила меня заплакать. Потом она объяснила мне, что это всё притворство, и я с удивлением спросила, зачем ей притворяться?

– Ты ведь тоже притворяешься, верно? – спросила тогда мама. – Представляешь, что ты доктор, учительница или космонавт?

Я хотела стать космонавтом, когда была маленькой. Хотела полететь к звездам.

– Я ребенок, – ответила я. – Дети не притворяются. Они играют взаправду. А ты взрослая. Тебе не нужно.

Я тогда не знала, что взрослые притворяются гораздо больше, чем дети. И мы более наглые, когда делаем это.

Когда я стала постарше, мама объясняла мне, почему Леди Макбет сошла с ума, и рассказала о персонаже Банко, который преследует короля. Гонн привела меня на премьеру в Театр Аббатства. Я помню, как она ткнула меня под ребра, когда мама появилась на сцене. В роли она была еще более убедительной, чем тогда, когда я приходила на чтения, и теперь ее актерская игра полностью меня захватила. Я знала, что это моя мама, которая делает мне завтрак по утрам и ругается, когда я оставляю одежду на полу своей комнаты, но одновременно она превратилась в другого человека, которого я не знала.

Банко, которого играл мой крёстный, стал таким же откровением для меня. Я полностью поверила в то, что он – мятежный дух. Я прочитала кучу книжек с картинками, чтобы поверить, что призраки все-таки не существуют.

Несмотря на философский смысл этой пьесы, меня покорила не блистательная актерская игра, а яркие декорации, а также ведьминский котел, который бурлил и изрыгал дым. Я спросила маму о том, что в это время происходило за кулисами. Мать посмотрела на меня с отчаянием.

– Ты не должна думать об этом, – сказала она. – Ты должна была перенестись мысленно в ту эпоху.

Из-за моих расспросов о вещах весьма практических, мама так и не поняла, насколько сильно мне понравился спектакль. И хотя я ходила на многие ее премьеры, у меня сложилось ощущение, будто она решила, что я безнадежна. Думаю, с ее точки зрения так и было. Но, возможно, не совсем. Уж точно не совсем, если я могу назвать кота в честь призрака Банко.

Кот Банко возился в коробке и снова счастливо мурлыкал. Не зная чем себя занять, я пошла в гостиную и проверила телефон.

Сообщения от друзей, в которых все выражают надежду, что я наслаждаюсь Испанией и у меня всё хорошо. Сирша особенно переживала за меня. Она видела, в каком я была состоянии и, полагаю, она боится, что в одиночестве я стану совсем плоха.

Одно сообщение от сестренки Гонн, длинное и бессвязное, впрочем, соответствующее ее обычной манере разговора. Она сбилась с ног в поисках няни для Чиэна, младшего из моих племянников, на воскресенье, и спрашивала, свободна ли я? Чиэну только что исполнилось тринадцать. Его сестре Аланне – шестнадцать. Они мечтательные и музыкальные ребята, как их родители, но думается, что Аланна, запевала школьного хора, вполне в состоянии присмотреть за тринадцатилетним братиком один вечер. Я так ей и написала, а затем добавила, что я в Испании.