Чтение онлайн

Она разжала пальцы, и ветер с готовностью подхватил серый порошок, мгновенно растаявший в пронизанном солнцем воздухе. Следующим прах зачерпнул Каин.

— Спасибо, — только и сказал он.

Алекс тоже был немногословен.

— Мир праху твоему, — в его голосе звучала неподдельная печаль.

Яна взглянула на Габриэля: его лицо хранило непроницаемое выражение, но прекрасные хризолитовые глаза были полны скорби. Он помедлил, задумчиво вертя урну в пальцах, а затем тихо заговорил:

— Долгие годы я жил, отвергая всякие чувства, которые, как мне казалось, сделали бы меня слабым, причинили бы мне боль. Сейчас мне больно, но я благодарен тебе за эту боль, Чарли. Ты показала мне, что по-настоящему важно в этой жизни, за что стоит сражаться и умирать… Ты была со мной одной крови, но в твоей груди билось сердце человека: оно умело любить и сострадать так, как умеют только люди. И, если бы я мог повернуть время вспять, избавив себя от боли утраты, я не изменил бы ни мига, Чарли. Спасибо, что любила такого, как я, и прости, что не сумел тебя уберечь…

Его голос все-таки пресекся. Алекс отвернулся, пряча заблестевшие глаза; Каин нахмурился и стиснул зубы — одна Яна не скрывала своих чувств: слезы двумя ручьями текли по ее щекам, каплю за каплей вымывая осевшую в сердце боль — горькую, гневную.

Габриэль молча развеял остатки праха по ветру и прижал к груди опустевшую урну. Произошедшее никак не укладывалось в его голове: он до сих пор отказывался верить, что больше никогда ему не ощутить прикосновение теплых ладошек Чарли к своей коже, не насладиться ее светлой, чудесной улыбкой, не обнять, не поцеловать, не зарыться лицом в непослушные пушистые кудри. Ему казалась чудовищной сама мысль о том, что мир будет продолжать жить без нее. Всего несколько проведенных вместе дней перевернули его жизнь с ног на голову — и тем мучительнее было думать о том, каким могло бы быть их совместное будущее.

“Ведь ты не заслужила смерти, Чарли. Только не ты…”.

Спустившись с холма, они остановились, чтобы попрощаться. Алекс обнял Яну, и она, привстав на цыпочки, ласково коснулась губами его щеки.

— Куда ты теперь? Назад, в Россию?

— Да. Обязанности главы Семьи зовут, — кивнул он.

— Спасибо тебе за все, Алекс. И береги себя, пожалуйста.

— Обещаю. И ты мне обещай быть счастливой, ладно?

— Ладно, — она слабо улыбнулась.

— Что ж, жду в гости. В любое время, слышишь?

— Слышу. Прощай, Алекс…

— До встречи, попрыгунья.

С Каином Алекс обменялся крепким рукопожатием; слова им были не нужны. Габриэля Каин дружески похлопал по плечу, а Яна крепко обняла, вызвав на его губах мимолетную печальную улыбку. Затем Каин и Яна направились в одну сторону, а Алекс с Палачом — в другую: им было по пути.

— Не думал, что все закончится так просто, — задумчиво заметил Алекс. — План Элиана провалился; война предотвращена. Враг уничтожен, а его сообщников ожидает суровая кара. Ты должен быть доволен проделанной работой.

— Война — всего лишь вопрос времени, — ответил Габриэль. — Она уже ощущается в воздухе. Асгардис был мальчишкой, выскочкой, не представлявшим особой угрозы, но на его место очень скоро придут другие, более серьезные противники. Выход нашего Рода из тени — неизбежность, которая навсегда изменит этот мир. Люди давно готовы принять эту правду. Их мир кишит историями о вампирах, большинство которых имеет под собой реальные основания. Гром грянет со дня на день, я это чувствую. И, кстати, по поводу моей работы — я решил уйти из Палачей.

— Серьезно? Но как это воспримут остальные, Верховный Палач?

— Пусть воспринимают, как хотят. Чтобы удержать меня, им придется меня убить. Но этого, конечно, не случится. У нас все держится на доброй воле. Палач, утративший интерес к своей работе, все равно уже мало на что годен.

— И чем займешься?

— Пока не знаю. Возможно, мне потребуется какое-то время, чтобы… — он замялся, подбирая слова, — …зализать раны.

— Понимаю. Что ж, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, Габриэль.

— Благодарю.

Их разговор прервала громкая трель мобильника Алекса. Истинный бросил взгляд на экран и улыбнулся — звонила Кассандра. Должно быть, хотела сообщить, что уже собрала вещи и ожидает его. Удивительно, но девушка, с которой его связывала лишь обоюдная симпатия, пожелала ехать с ним. “Никогда прежде не была в России”, - пояснила она свое решение. Что ж, он, пожалуй, был рад этому. Даже очень.

…Они медленно шли по пожухшей траве через поле; Яна молчала, а Каин хмурился, чувствуя растущее между ними напряжение. Наконец, не выдержав, он остановился и схватил ее за руку, вынуждая повернуться к нему.

— В чем дело? У тебя такое лицо, словно ты хочешь мне что-то сообщить, но боишься, — произнес он, заглядывая девушке в глаза.

— Так и есть, — печально кивнула она.

— Говори.

— Я… Ты, наверное, возненавидишь меня за это, но… Каин, мы не можем быть вместе. Прости.

Он отстранился, не спуская с нее недоверчиво-удивленного взгляда.

— Что?

— Мы должны расстаться, — ее решительный тон никак не вязался с выступившими на глазах слезами. — Неужели ты не понимаешь? Теперь, после смерти Чарли, мне придется стать вампиром, чтобы быть с тобой; а я не могу этого сделать. После всего того, что я видела, что пережила… Я лучше умру, чем превращусь в чудовище, вынужденное убивать людей, пить их кровь!

— Постой, но кто сказал, что тебе придется? Я не стану тебя принуждать, клянусь! Мы вполне можем быть счастливы и так, слышишь? — Каин схватил ее за плечи, но она вывернулась и закричала:

— Кого ты обманываешь, Каин? Ты навеки останешься молодым — а я неизбежно состарюсь и умру, и мы оба будем мучиться от такой жизни! Но, знаешь, что? Не это главное! Главное — то, что я больше не могу и не хочу жить среди монстров, среди этих психов, в вечном страхе за свою жизнь и жизнь людей, которых ты можешь убить в момент очередного срыва! И не нужно обещать мне, что это был последний раз: мы оба знаем, что это неправда! Пойми же ты, я не могу больше этого выносить, не могу…Я хочу нормальной жизни, нормальных отношений, нормальной семьи!

Он окаменел, потрясенный звенящим в ее голосе отчаянием. Она говорила серьезно, он это знал, но зачем-то произнес, успокаивающе подняв руки:

— Зайчонок, у тебя обычная истерика. Тебе многое пришлось пережить за последние дни, и…

— Прекрати, — она грустно покачала головой. — С истерикой это не имеет ничего общего. Я так устала, Каин, так дико устала — от этой вечной ненормальности, от страха, от мыслей, которые не дают мне спать, от постоянных угрызений совести… Порой мне просто не хочется жить.