Чтение онлайн

Осчастливленный как христианский проповедник откровениями Исы бен Мариам, Тарик ушел, оставив своего нечаянного учителя в блаженном одиночестве, но предварительно, запинаясь, пообещал найти музыку. Оставалось надеяться хотя бы на то, что этот «кто-то» будет способен извлекать из инструмента иные звуки, кроме тех, что напоминали Баст с несварением желудка!..

Возможно, настроение юноши все же передалось котенку через небрежные поглаживания, либо Амани чересчур отвлекся, пока раздумывал, как безболезненно свести на нет возникшую вдруг ситуацию с Седым Фархадом, но острые зубки внезапно и без предупреждения впились в предплечье, пропоров кожу до крови.

Пантерыш оказался на удивление ласковым, легко привыкнув к рукам, но все равно приходилось оставаться начеку, чтобы быть готовым, когда хищный нрав давал о себе знать. В этот раз юноша был виноват сам, за что и поплатился, но сжав пальцы на загривке взрослеющего звереныша, Аман не торопился отрывать Бастет от себя, хотя кровь уже заливала руку. Он немного знал о животных, зато достаточно изучил схожих с ними людей, чтобы представлять как себя вести: кошка должна убедиться и привыкнуть к тому, что в любом случае хозяин — высшее существо.

Юноша постепенно сжимал хватку на шкирке котенка, пока не побелели костяшки, а когда это не принесло результатов, — слегка повернул кисть, отворачивая голову пантеры под неестественным углом… Зубы разжались, и «котенок» тут же полетел через всю комнату. Извернулся, прыгнул обратно с обиженным рыканием… и получил по чувствительному носу подхваченной с дивана подушкой. Со все силы. Еще, еще и еще.

Уже больше обиженная, чем разозленная Бастет выскочила на открытую площадку, обрывавшуюся вниз гладкой стеной на три, а то и пять человеческих ростов. Аман не дрогнул — леопарды превосходно лазают по деревьям, а значит, держат высоту. Он вышел следом, нашел звереныша, сжал, выкручивая загривок и вжимая горлом в песок, подержал, давая почувствовать чужую силу… но почти сразу погладил нежные ушки.

И только потом перевел взгляд на свою правую руку — от локтя до кисти кровь обволакивала ее, как тонкая перчатка, тягучие капли тяжело, но торопливо срывались с кончиков пальцев.

— Теперь, шрамы точно останутся, — констатировал юноша.

Пережав жилу, Аман вышел из своих комнат, но увы — вдохновленный Тарик умчался в неизвестном направлении и еще не появился, видимо днем с огнем разыскивая музыкантов. Князя не было, его запертые покои пустовали, и охрана не маячила у дверей… И вообще знойно звенел заполдень. Пока шел, Амани несколько раз казалось, что он кого-то видел, но ощущение исчезало раньше, чем он успевал сосредоточиться, поэтому списывал его на то, как часто кровяные ручейки сбегали вниз и падали на плиты, отмечая проделанный путь. Слишком часто…

Переступая порог жилища лекаря Фархада, юноша всерьез опасался, что все-таки не сможет устоять на ногах и впервые упадет в обморок, но сразу сесть себе не позволил. Незнакомому парню, открывшему ему двери в этот раз, досталась улыбка, полная очарования в своей небрежности, прежде чем помощник лекаря ошеломленно отступил в тень при виде его залитой кровью руки. Амани еще хватило изобразить учтивый поклон вышедшему Фархаду, чьи седые брови от открывшегося зрелища стремительно удалялись куда-то в сторону затылка:

— Эфенди, чтя вашу мудрость, я позволил себе нескромно воспользоваться вашим расположением, поэтому явился немедленно, как вы и советовали…

Многое мог бы ответить почтенный Фархад, но ни одна из фраз, в которых он от души поминал внезапное помрачение Амира, дурной норов самого упрямого мальчишки, и вопиющую безалаберность тех, кто должен был по крайней мере находиться подле него, — абсолютно не соответствовала бы принятому Амани изысканно-вежливому, церемонному тону! Зато все не сказанное, вложилось в коротко брошенные уже на ходу слова воистину убойной составляющей:

— Весьма польщен, юноша!

Аленький цветочек не повел и бровью на подобный тон, чем не зная того, заслужил безграничное изумленное уважение у наблюдавшего за происходящим диалогом юноши, а между тем, у Амани попросту не хватило сил на достойный по его мнению ответ. Держать лицо удавалось едва-едва, хватит того, что на его придирчивый взгляд, предшествующее недоразумение в виде поклона напоминало скорее цаплю, в которую влили добрый мех молодого вина, чем подобающий жест приветствия.

— Что на этот раз? — сухо поинтересовался вернувшийся Фархад, снимая самодельный жгут.

— Прискорбная небрежность, — юноша едва не дернул плечом в досаде, но вовремя удержался от опрометчивого шага. — Я оказался чересчур рассеян.

— Юноша, — лекарь жестко дернул ртом, не отрываясь от промывания глубоких ран, — поверьте моему столь расхваленному вами опыту, скромность в речах и смелость признавать свою оплошность бесспорно весомые достоинства. Но куда более полезное — не допускать их вовсе!

— Вы более чем правы, эфенди, — усмехнулся бледнеющими губами Амани.

Всю руку от плеча до кончиков пальцев перемалывала в своих жерновах густо обжигающая боль, но сосредоточившись на том, чтобы не уронить себя, как ни странно было куда легче с ней справиться, просто думая о другом, том, что он всю жизнь привык считать наиболее значимым.

На что-то иное Амани уже не хватало, однако и без того безмолвно снующий помощник врачевателя во все глаза смотрел на таинственного гостя князя Амира, на совершенном лице которого не дрогнуло даже жилки за всю процедуру. Поджимавший губы старик, — и тот был впечатлен: поддерживать ровную светскую беседу в то время как на свежие глубокие раны льют воду и спирт, ковыряются инструментами… По выражению опущенных глаз было ясно, что мальчик-Желание понимает, что не может позволить себе ударить в грязь лицом, но повод дать слабину у него все же был значительный — не пальчик оцарапал!

Тем более странно было ожидать такую выдержку у изнеженного наложника, какой бы хитроумной бестией тот не казался. Седой Фархад ощутил нечто, близкое к угрызениям совести, оттого, что чуть раньше строго-настрого запретил помогать юноше кому бы то ни было. Конечно, от обморока большой беды не случилось бы, но все же… Теперь он взял самые лучшие кроветворные, заживляющие и противовоспалительные средства, а в питье смешал не только восстанавливающие, но и успокаивающие составы.

— Сейчас тебе нужно отдохнуть и немного поспать, — завершил лечение Фархад, протягивая Амани чашку.

Юноша поднялся навстречу, пытаясь каким-то образом сохранить равновесие, и не выдать своего плачевного состояния.

— Я не смею злоупотреблять вашим гостеприимством, эфенди, так же часто, как вашим вниманием, — выдавил из себя Амани, вцепившись в спинку скамьи, что само собой мешало взять лекарство.

— Это не прихоть, а необходимость! — раздраженно бросил мужчина, резко стукнув чашкой о столик и отнимая инструменты у окончательно онемевшего помощника, тут же отбрасывая их от себя. — Вы, молодой человек, кажется, уже достаточно превознесли мою мудрость, чтобы сейчас спорить!