Чтение онлайн

Амир долго думал о предстоящей ночи: как сделать так, чтобы юноша смог забыться, отбросить весь прежний опыт, до конца прочувствовав, что значит заниматься любовью. И вздохнул с облегчением, когда Амани дал ему такую возможность.

— Не туго? — он привлек юношу к себе, второй рукой вынимая из его волос, сдерживающую их заколку.

Не удержался и, исполняя давнее навязчивое желание, почти перецеловал пальцами каждую прядку, а затем и позвонки, которые они укрывали своим плащом.

— Нет… — шепнул Аман, прижимаясь к груди мужчины и откидывая голову.

— Расслабься, мой огненный… не думай ни о чем в эту ночь… — шептал мужчина, лаская гибкую спину, — она вся для тебя! Помнишь? Просто позволь мне любить тебя…

Юноша долго выдохнул, когда ладонь спустилась ниже поясницы, проникая под ту часть одежды, которую он еще не снял. Позволь любить себя… Не за этим ли он сюда и пришел? Амани сам откинулся на ложе, заводя руки и позволяя привязать их к стойке: такие игры не были для него внове, наместник ценил остроту ощущений… Он только отметил, что князь, по-видимому, предпочитает делать все сам, поскольку даже ширваль все еще был на нем.

Но Амиру опять удалось выбить почву у него из-под ног. Раздевшись, мужчина не торопился переходить в решительную атаку или к изощренным забавам. Опустившись рядом, он легонько гладил золотистую кожу, перебирал волосы, разбавляя все это невесомыми поцелуями и ласковыми прозвищами. Юноша не замечал, что через какое-то время он бездумно улыбается и выгибается, подставляясь под властные, уверенные и необъяснимо успокаивающие прикосновения. Когда растаяли последние признаки нервозности, касания стали более дерзкими, дразнящими — шея от границы под волосами до ключиц, плавное скольжение по груди, тем не менее минуя соски, живот, и только потом так же мучительно медленно все-таки освободили юношу от одежды полностью, отогрев ладонями и дыханием каждую клеточку бедер и изящных лодыжек до самых ступней.

То, что юноша возбужден, откликается искренне, уже не полностью владея собой, не вызывало никаких сомнений. О чем-то задумываться, и играть в верю — не верю тоже становилось все труднее… Чуть придерживая любимого, Амир целовал его стянутые лентой запястья, ловил губами кончики вздрагивающих тонких пальцев, целиком зацеловал след от зубов пантеры на предплечье и шрам на груди — каждый раз при взгляде на него холодело сердце, что его драгоценный упрямец мог умереть, и они бы так и не узнали друг друга…

Он не лукавил, когда говорил, что запомнит, что нравится юноше: Амани нравится, когда целуют шею и ласкают соски? А ему нравится, когда его строптивая звезда так стонет от наслаждения! К тому времени, как мужчина добрался до впадины пупка, юноша был готов разрыдаться… А когда ощутил прикосновения губ к члену, то почувствовал, что вот-вот сойдет с ума!

— Господин!!! — но ноги были крепко прижаты, а руки связаны.

— Еще раз назовешь господином, — вкрадчиво пообещал Амир, — завяжу и рот.

И вернулся к своему занятию. Амани выгнулся и с жалобным криком кончил.

— Нари, — уже серьезно говорил мужчина, нежно гладя вздрагивающие лопатки, прижавшегося к нему потрясенного юноши, — Аллах создал тебя целиком, а не какую-то часть по отдельности, и создал прекрасным. Тоже целиком. Почему я должен брезговать какой-то частью твоего тела и лишать нас обоих того, что приносит радость? Эта ночь и эта постель только наша, и никому больше в ней нет места… тем более святым мужам и их книгам. Иногда ты стыдливее девственницы, пламенный мой цветок!

Юноша, уткнувшийся ему в плечо и млевший ласк, неожиданно фыркнул:

— Ты все-таки варвар, господин мой!

— Разумеется! — смеющийся Амир опять уложил его на спину, заглядывая в черные очи, подрагивающие как озерная гладь от ветра, и низко шепнул. — Дикий необузданный горец… Не жди пощады!

Аман развел ноги и качнул бедрами, потеревшись о угрожающе упиравшееся в него орудие. Это трудно было принять за намек, но мужчина входил в него осторожно и медленно. Амани не ждал чего-то феерического — он испытал оргазм только что, и приятная дрожь еще сотрясала тело… Но мужчина входил все глубже, резкими толчками вонзаясь в жар упругой плоти и действительно не собирался щадить своего возлюбленного, целуя колени оказавшихся у него на плечах ног.

Увы, собственное окончание наступило слишком быстро из-за долгого ожидания. Однако любоваться, как юноша всхлипывает и начинает беспомощно кусать пунцовые губы, если пощекотать у него головку подушечкой, как стонет и мечется, если сжать член, гладкую мошонку, перекатывая яички, бьется и кричит, когда кончики пальцев щекочут крохотный бугорок внутри разгоряченного тела… доставляло не меньшее удовольствие!

— Мой!!! — голос больше напоминает низкий звериный рык.

И Аман не протестует, он покорнее ленты, по-прежнему стягивающей запястья над головой, лишь бы слышать заклятье, страшнее и вернее которого не отыскать и в легендах:

— Амани! Амани… Мой… Мое ярое пламя, моя ясная звезда… — и каждое слово из него причудливым узором выжигается прикосновением губ…

Ягодицы горят под ладонями, ночь катится под откос огненным колесом. По угрозой смерти юноша не смог бы объяснить как, когда и почему он вновь подается вперед, толкаясь в ладонь, обхватившую его напряженную плоть, и сразу назад, насаживаясь на заполнившую его без остатка твердь — до стона, до крика:

— Ами-и-ир! — вжимаясь потной спиной в его грудь, растворяясь в стальном объятии…

Время остановилось ради них двоих, и даже луна стыдливо прятала лицо, не желая своим серебряным лучом разбить творимое колдовство. Мужчина опомнился только тогда, когда после пятого, а то и шестого, сухого и мучительного оргазма — Аман даже не смог свести ноги. Серая дымка предупреждала о том, что вот-вот солнечный диск вынырнет из бездонного океана ночи и займет свое место на небосклоне…

И хотя тело юноши не несло на себе следов грубой похоти, у Амира впервые в жизни тряслись руки, когда он распускал пресловутую ленту, разминал пальцами и нежил губами ее исчезающие следы — он все-таки потерял голову! Не задумываясь, он поднял находившегося почти в обмороке юношу, закутав его в покрывало, и направился туда, где располагалось прекрасное средство от упадка сил.

Амани вначале не понял, что происходит, а потом с тихим вздохом просто опустил голову на плечо мужчины. Надо ли говорить, что еще никогда у него не было такой безумной и такой упоительной ночи? На руках его тоже несли впервые, даже из детства он не помнил о себе ничего подобного… В затуманенный разум почему-то пришло сравнение с полетом.

Прохладная вода приятно охватила измученное тело, убеждая в реальности происходящего. Собрав в тяжелый узел и аккуратно придерживая волосы юноши, чтобы они не намокли, другой рукой Амир осторожно обтирал его, смывая пот и следы их страсти. Пальцы бережно касались высокого лба и точеных скул, твердой линии подбородка, нехотя спустились ниже, к груди с горящими пунцовыми сосками, тщательно омыли вздрагивающий живот, послушно раздвинувшиеся бедра и ягодицы от липкого семени… Амани лишь тихонько охнул, когда рука мужчины опять дотронулась до его члена, а затем перешла к растянутому, опухшему анусу.