Чтение онлайн

— Какого именно?

— Я… по-разному!

— Где в последний раз?

— Да не знаю я! — воскликнула Диана. У нее вспотела спина и взмок лоб. Роман задавал вопросы быстро, без заминки, а она вязла в ответах, словно в вонючем болоте.

Хотя, чего уж там, она уже давно сидит по горло в тине…

Внезапно на телефон Романа пришло сообщение. Пробежался глазами по тексту. А эту уже интересно…Глянул на часы. Черт, времени в обрез.

— Ладно, у меня не так много времени, так что сворачивай театр и начинай строчить, — бросил он. Девушка поджала губы, взяла ручку и начала выводить ровные строки аккуратных букв. Надо же, какая скромница. И вновь неподвижная маска на бледном лице, взгляд опустила на бумагу, прям примерная ученица в ожидании наказания от директора. Что ж, ее стоит отхлестать указкой по плоской пятой точке за то, что натворила. От этой мысли Роме вдруг стало смешно.

— Закончила?

Выхватил из рук воровки листок и прочел вслух:

— «Я приношу извинения за причиненный вред. Готова восполнить ущерб в трехкратном размере. Я понимаю, что данный жест мою вину не облегчает, но все же надеюсь на понимание и снисхождение», — не удержался и прыснул от смеха. Девушка вскинула голову и процедила:

— Что-то не так?

Рома скомкал листок и выкинул в урну в углу комнаты. Попал.

— Да все не так. Ну ладно, мне эта бумажка, как… — заметил поджатые губы и хмыкнул, — как пальцы после пирожков вытереть. Полюбуйся на это.

Вытащил очередной сложенный листок из кармана пиджака, развернул его и положил на стол. Диана уставилась на свое лицо, заснятое крупным планом и отпечатанное на черно-белом принтере. Как она идет по коридору торгового центра, заходит в уборную. Потом у входа в бутик. У выхода, где он ее схватил за руку.

Боже…

Роман наклонился чуть вперед, и Диана непроизвольно откинулась назад. Он вступал в пределы ее зоны, а это прилично напрягало. Тем более, учитывая в какой взвинченном состоянии она находилась, сейчас даже простое движение темной брови мужчины дёргало ее, словно электрическим током.

— Окажешься в пределах видимости, или узнаю, что промышляешь где-то еще, считай, подписала признание в самых тяжких. Я тебя найду, можешь не беспокоиться. И позабочусь, чтобы впаяли тебе по самое не хочу. Усекла? — и быстро подмигнул.

На этом мимолетном жесте она зависла с приоткрытым ртом. Роман чуть прихлопнул ладонью по столешнице, и Диана заторможено кивнула.

— Да.

Роман встал из-за стола, развернулся и стремительным шагом вышел из комнаты, оставив дверь открытой нараспашку.

Диана непослушными пальцами пригладила тугой хвост, расправила складки на одежде, застегнула молнию на сумке. Глубоко вздохнула и вышла из комнаты.

Идя, словно в тумане, к выходу из торгового центра, Диане оставалось лишь молиться, чтобы больше они с Романом не встретились никогда.

— Здравьжелаю, Игорь Олегович!

— О-о-о, Роман, проходи, проходи. Что топчешься, как не родной?… Татьяна!

— Да, Игорь Олегович.

— Организуй все, как положено.

— Поняла вас.

Кабинет генерал-майора Арсеньева был оформлен в строгом стиле, присущий госучреждениям — тяжелые портьеры, флагшток в углу комнаты и портрет президента над широким деревянным столом, окруженный кожаными креслами.

Роман подошел к коренастому мужчине в военной форме. Они пожали руки и крепко обнялись. Игорь Олегович обхватил его за плечи и внимательно оглядел.

— М-да, видок у тебя не ахти. Когда высыпался в последний раз? — строгим голосом спросил он, и Рома по привычке выпрямился и отчеканил:

— Товарищ генерал-майор! Сплю, как положено, по восемь часов в сутки…

— Отставить! — взревел генерал и глаза его сверкнули из-под кустистых бровей. — Ты мне еще сказочку расскажи, что питаешься по часам, да щеки отъедаешь на казенных харчах!

— Так точно! — выдал Рома. Игорь Олегович вновь хотел рассердиться, но заметил веселый блеск в глазах подопечного, и устало махнул рукой:

— Эх, нет на тебя никакой управы, Львов. И как тебя мать терпит?

Роман с улыбкой отошел к столу. Игорь Олегович был его командиром в десантуре, и дослужился до генерал-майора. За прошедшие годы отношения между старшим и младшим по званию перешли от служебных до дружественно-родственных. Мать Романа — Вероника Степановна, училась вместе с супругой Игоря Олеговича — Людмилой Андреевной, и вот уже пятьдесят лет этих людей связывает дружба, проверенная годами и пройденными вместе испытаниями. Но вовсе не это повлияло на сближение Игоря Олеговича и Романа, а умение второго четко и быстро выполнять приказы, преданность обоих службе и годы совместной работы, когда именно Арсеньев стал наставником тогда еще «зеленого» лейтенанта Львова Романа Алексеевича.

Роман восхищался внутренней выдержке наставника, который под своим командованием собрал одну из самых сплоченных команд в рядах военно-морских сил. В свои шестьдесят пять Игорь Олегович был коренаст и крепок фигурой. Поседевшие вихры аккуратно пострижены, как и густые белесые усы, за которыми он ухаживал так, как, возможно, не всякая женщина ухаживает за своим маникюром.

Дверь в кабинет открылась, и вошла Татьяна — секретарь генерала. Девушка прошествовала к столу с подносом в руках и начала раскладывать рюмки и закуски. Взгляд Романа прошелся по стройным ногам девушки, обутые в туфли на высоком каблуке. Толстая коса светлых волос спускалась по спине. На миг Роман представил, как наматывает на кулак эту косу, в то время, как…

Татьяна заметила его взгляд, и щеки ее разрумянились, а на губах заиграла смущенная улыбка. При желании Роман умел одним взглядом показать свое намерение. И девушка прекрасно поняла по пристальному взору и отрывистой улыбке его намерение и желание. Опустила веки и пушистые ресницы прикрыли смущенный взор.

Роман вспомнил воровку, которую отпустил на свободу буквально час назад, и удивился контрасту между тусклой внешностью одной и яркой привлекательностью другой женщины.

— Татьяна, свободна, — отрывисто вставил Игорь Олегович, и Роман с Татьяной прервали молчаливый разговор взглядами. Когда за девушкой закрылась дверь, генерал пригрозил пальцем: — Эх, Роман, попортишь ты мне девушку-то, а! Она ж голову с тобой потеряет! Пожалей старика, кто ему будет чай наливать да доброго утра желать, если не Татьяна? — проворчал он, но быстрая усмешка промелькнула в усах.

— Думаю, многоуважаемая Людмила Андреевна справится и с чаем, и с добрым утром, — улыбнулся Роман, разливая коньяк по рюмкам.

— От пожеланий многоуважаемой жены генерала может только язва случится, да радикулит прихватит, — проворчал Игорь Олегович, и Рома засмеялся.

— Слышала бы вас супруга!

— А что думаешь, не слышит? — подхватил рюмку. Затем взгляд его потеплел. — Ну ладно, за здоровье Людочки и Вероники.

Роман проглотил коньяк, и на языке остался сладковатый привкус. Да, Арсеньев знает толк в хорошем алкоголе, и именно он научил Романа отличать хороший разлив от плохого. И именно Игорь Олегович, тогда еще командир взвода, отучил его от такой плохой, для военных, привычки — выпивки. Случилось это после одного из увольнительных, во время которого Рома и еще несколько сослуживцев, опьянённые первыми увольнительными от изматывающих тренировок, закупились в ближайшем магазине алкоголем, и загуляли на целую ночь.

На утро, Арсеньев объявил строевую. Измученные похмельем и жаждой, солдаты встали в ровную линию, под палящим солнцем, с непокрытой головой, но даже пульсирующая боль в висках и струящийся по ноющему телу пот были несравнимы с ужасом под ледяным взглядом командира.

— На раз-два, упал-отжался! — прогремело над плацем.

Последовало несколько часов изнурительных тренировок и с каждым приказом командира оставалось все меньше и меньше солдат, способных выдержать нарастающую физическую нагрузку. Надо отдать должное Игорю Олеговичу, он тренировался с ними наравне, и, не смотря на возраст и должность, не отставал по уровню подготовки.