Чтение онлайн

Впрочем, я начала понимать, в чем дело, когда увидела, что Калипсо бодрым шагом пересекает парк, проходит мимо всех лужаек, фонтанов и идет дальше, на север, в сторону старого кладбища.

— А ты же говорил, что мы в самом парке будем медитировать, — неуверенно произнесла я, вопросительно глянув на Калипсо.

— Говорил, — кивнул тот.

— А зачем мы тогда идем на кладбище?..

— Там идеальная плотная темная аура постоянно висит, она чудесно скрывает все яркие магические вспышки. Я тут частый гость со своими запретными экспериментами, здесь мне никто не мешает. Так себе местечко, прямо скажем, очень древнее, тьмой тут каждый сантиметр пропитан. Светлые маги тут себя нехорошо чувствуют, но это не про нас с тобой. Если бы я отцу прямо сказал, что мы туда направляемся, он бы запретил и проследил за тем, чтобы я туда с тобой не совался. Поэтому мы телепортировались ко входу в парк и как следует по нему потоптались, чтобы у желающих проверить наш с тобой след возникло четкое понимание, что след наш ведет в парк, и беспокоиться не о чем. Я всегда так делаю… на всякий случай.

— Хо-хо! Кажется, кто-то у нас тут очень любит нарушать установленные правила, да?

— Напомню тебе, что если бы не эта моя черта, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали после жаркой встречи с керналами, — усмехнулся Калипсо.

И ведь не поспоришь же.

Калаценское кладбище было, наверное, самым древним в Форланде. Заброшенное, а оттого неухоженное, давно заросшее папоротником и полевыми цветами. Деревья тут стояли мрачные, с яркой зеленой листвой встречались единицы, в основном здесь росли ели с темной хвоей. А еще было очень много высохших деревьев, чьи корявые голые ветки придавали неповторимую атмосферу. М-м-м, прям всё как я люблю: прогулка по древнему кладбищу, и никого вокруг, только мы вдвоем с Калипсо шуршим травой под ногами, причем Калипсо держит меня за руку, ведя за собой.

Красота-а-а. Вот такое «свидание» мне по душе, хех.

Многие могильные плиты покрылись зеленым мхом, и вид имели весьма мрачный. Вот между ними мы как раз и ходили. По уверенной походке моего дражайшего куратора было очевидно, что он в этом месте хорошо ориентируется. Да и по узкой тропинке можно было понять, что кое-кто частенько тут бывает.

Желающих погулять по разрушенным древностям нигде видно не было, и Калипсо сказал, что тут в принципе почти никто никогда не бывает.

— Слишком темное по своей энергетике место. Оно даже темным магам не особо нравится. Древнее, пропитанное тьмой. Когда-то здесь происходила какая-то адовая кровопролитная битва. Такие накладывают вечный отпечаток на земле, это мрачное настроение никогда не покинет эту землю.

— А мы зачем сюда пришли тогда?

— А ты не чувствуешь?

— Что именно?

Я прислушалась к своим ощущениям, но сходу ничего особенного, кроме давящей тишины, не ощутила.

— Тут пространство вокруг потихоньку потягивает темную магию из волшебника, — пояснил Калипсо. — Не критично и не опасно для нас с тобой, но сам факт. Чувствуешь?

Я вновь сосредоточилась на своих ощущениях и, наконец, поняла, о чем говорил Калипсо. Пространство действительно потягивало магию — мягонько так, ненавязчиво. Это ощущалось скорее легкой щекоткой. Вполне приятной, потому что в моем случае любое вытягивание из меня магии скорее сказывалось на мне позитивно.

— Я хочу проверить с тобой одну теорию, — продолжил Калипсо. — Но для подстраховки выбрал это место, чтобы в случае твоей мощной тёмной вспышки твоя неконтролируемая черная магия просто ушла в землю. Так она никому не навредит.

— Мне опять нужно будет снять перчатки, что ли?

— Обязательно.

Я вздохнула и неуверенно сцепила перед собой руки в замок. Это нервное, я всегда очень переживала, когда мне приходилось снимать перчатки. Инстинктивно вся внутренне сжималась, готовая к самому плохому развитию событий. Ничего не могла с собой поделать. Каждый раз думала — а вдруг сейчас снова будет осечка?.. Как тогда… В детстве… Так себе гадание на ромашке, если честно.

— Так что насчет твоих перчаток? — напомнила я. — Ты не ответил. Почему ты в них ходишь?

— А может, я просто брезгую, хм?

— Чем? — не поняла я.

— Ну, может, мне просто неприятно касаться кого-то напрямую руками в обычных ситуациях? — усмехнулся Калипсо. — Ходят тут всякие по академии, касаются меня, понимаешь ли…

Я громко фыркнула, скрестив руки на груди.

Поня-я-ятно, не хочет говорить правду.

— А ты обычно не очень душевный и приятный собеседник, да? — усмехнулась я.

— А честные собеседники вообще редко бывают приятными, — широко улыбнулся Калипсо. — И ласковое лицемерие вообще нынче в моде.

— Тебе не помешало бы быть немножко модным, — произнесла я ехидным тоном.

— А тебе не помешало бы почаще плевать на мнения остальных и побольше думать о себе, — весело подмигнул Калипсо.

— Ну-у-у, если каждый будет думать только о себе, то мир погрязнет в эгоизме…

— Ошибаешься. Если каждый будет думать о себе, то заботиться ни о ком не надо будет, так как каждый сам о себе позаботился, — хмыкнул Калипсо. — Люблю здоровый эгоизм.

— Так-то — здоровый. А ты говоришь о полном эгоизме. А иногда приходится заботиться и о слабых.

— А слабым в этом мире вообще не место, — категорично заявил Калипсо.

— И такой, как мне, тоже не место? — криво улыбнулась я.

— С чего ты взяла, что ты слабая? — вполне искренне удивился Калипсо. — Ты очень сильная. Сильная настолько, что эта сила в тебе не умещается. Твои проблемы связаны не со слабостью, а с магическим конфликтом.

— В любом случае, ты говоришь с позиции сильного, — покачала я головой. — А если бы ты сам родился слабым? Ты бы разве рассуждал так же?

— Я бы вообще особо не рассуждал, так как постарался бы поскорее избавить мир от своей никудышной персоны.

— Ты не прав, — покачала я головой. — Какое-то у тебя кривое восприятие слабости…

— Ну, пожалуй, у меня действительно болезненное отношение к слабости, не спорю, — как-то неожиданно легко согласился Калипсо. — Она меня пугает. Если быть с тобой откровенным, то мне очень страшно по жизни облажаться и не дотянуть до должного уровня.

— Подростковый максимализм в тебе продолжает цвести и пахнуть, — усмехнулась я.

— Есть такое дело, — улыбнулся Калипсо.

Он помолчал немного, пока мы усаживались прямо на траву на небольшой полянке посреди кладбища, и произнес негромко:

— Сколько себя помню, на меня всегда смотрели, как на неведомую зверушку… Все так смотрели — сокурсники, старшие фортемины, инквизиторы… Да все, кто знал, что я сын Ильфорте и Сиринити, Наставника академии Армариллис и его правой руки. Все смотрели на меня с молчаливым вызовом в глазах и, знаешь, эдаким слегка презрительным «Ну что, чем нас удивит этот малыш Калипсо, или облажается по полной программе?..». Мне иногда кажется, что очень многие вокруг ждали, что я «облажаюсь», и до сих пор словно бы чего-то ждут. Я всегда это психологическое давление очень остро на себе ощущал. И всегда опасался не дотянуть и проявить слабость, которая, ну… опозорит мою семью, что ли. И, если быть честным с самим собой, то я, пожалуй, до сих пор этого боюсь.

— Просто научился бояться этого тайно, так, что даже ты сам уже этого не замечаешь?

— Сечешь на лету, — с улыбкой прищелкнул пальцами Калипсо.

Я понимающе кивнула. Такая попытка скрыть за гордостью и надменностью свои истинные слабости была мне более чем понятна и знакома. Я сама порой так загонялась.

— Наверное… Знаешь, наверное, если не считать родителей… То только ты всегда смотрела на меня иначе, — добавил Калипсо негромким голосом, заглядывая мне в глаза. — Как-то так… Особенно… Не знаю, как назвать этот взгляд, но он был совершенно другой… Ты всегда смотрела на меня без завышенных ожиданий. А как-то… иначе.