Чтение онлайн

— Потому что я ей помог, — с печальной улыбкой произнес Ильфорте. — Если бабочке, пытающейся выбраться из кокона, помочь покинуть свою оболочку раньше времени, то бабочка погибнет. Потому что ее крылья не будут готовы к полету. Не окрепнут достаточно для того, чтобы поднять ее в небо и нести долго и высоко. В коконе гусеница претерпевает невероятные изменения, полностью меняя свой облик… Будущая бабочка проходит сложный жизненный цикл, она с трудом карабкается своими маленькими лапками наружу, ей очень трудно. Но пока она карабкается, она становится сильнее, ее крылья крепнут. И смертоносная филария, в конце концов, расправляет крылья.

— Хм, понятно. А к чему ты это?

— Это то самое благое намерение, которым я выложил дорогу в Ад… В рамках одной маленькой бабочки только. Я так хотел ей помочь, облегчить ее путь, что убил ее… своей помощью. Своим вроде как добром. В рамках взаимоотношений между людьми такое тоже легко можно провернуть. И в рамках целых городов и стран, и даже миров — при желании и упорстве. И ты сейчас как эта бабочка, Калипсо, — заглянул отец мне в глаза, взгляд его был очень серьёзным. — Ты находишься в своем личном коконе, из которого потихоньку ищешь путь к солнцу. Тебе трудно периодически, тебя бесят давящие на тебя стенки, но ты упрямо ползешь вперед… Твои условные «крылья» крепнут, ты становишься сильнее с каждым днем. Настанет день, когда ты сам выползешь из старой оболочки и расправишь свои новые прекрасные крылья, уверенно полетишь навстречу солнцу. Но сделать ты это должен сам. Если кто-то тебе будет помогать убирать все препятствия с твоего пути, то ты не окрепнешь, как эта бабочка, и рухнешь раньше времени. И останется от тебя одна лишь драгоценная пыльца, — он кивнул на мою испачканную в пыльце ладонь. — Сейчас ты рассуждаешь о своем магическом развитии так, будто пытаешься занять чье-то место. Тогда как тебе нужно найти свое место, — Ильфорте особенно выделил слово «свое». — Вот что важно. Подумай об этом.

— Любишь же ты изъясняться метафорами, — усмехнулся я, покачав головой.

— Ну, зато наглядно, верно? — широко улыбнулся Ильфорте.

— Верно, — я тоже широко улыбнулся. — Более чем. Я понял, отец. Ты прав… Как всегда, впрочем. Что ж, буду карабкаться из своего кокона самостоятельно и искать свое место под солнцем. Ведь если даже у какой-то бабочки получилось, то у меня тем более получится, да?

— Вот это очень правильный вывод, — Ильфорте довольно прищелкнул пальцами.

Мы отошли от скал, и Ильфорте сформировал телепортационную воронку, чтобы вернуться в академию. Но не спешил в нее заходить, а замер рядом, задумчиво закусив губу и смотря куда-то перед собой в пустоту, будто бы не видя ничего.

— Созидать всегда сложнее, чем разрушать, — медленно произнес Ильфорте. — А большая сила подразумевает большую ответственность. Ты, Калипсо, способен не только брать от этого мира, но и щедро отдавать. Подумай, что ты можешь дать миру.

— Я подумаю, — серьезно кивнул я. — Полагаю, это вопрос не одного дня «думанья».

Ильфорте кивнул, помолчал немного, потом добавил негромко:

— Всё-таки меня очень беспокоит отсутствие опытных проводников в теме теневой магии. Жаль, что попросту некого спросить совета, некому проконтролировать тебя и направить в нужное русло. Потому что этого самого русла здесь пока нет. Тут все, кто полезут в эту тему, будут первопроходцами.

— Ну, кто знает, может этим самым опытным проводником когда-нибудь стану я? — хмыкнул я.

— Все может быть, Калипсо, — тяжело вздохнул Ильфорте, вместе со мной шагая в телепортационную воронку. — Все может быть…

[Лорелей]

Настроение мое зашкаливало за отметку «выше среднего», когда я, довольная своими успехами на экзамене по телепортации, шагала по коридорам академии, пританцовывая от хорошего настроения. И ойкнула от неожиданности, когда в один момент некто потянул меня за руку в сторону — в нишу, за постамент с мраморным вазоном. Я не успела испугаться и дать отпор, потому что сразу же почувствовала знакомый аромат цитрусового парфюма с терпкой ноткой имбиря. А в следующую секунду обнаружила себя вжимаемой в стену Калипсо, который без всяких предупреждений начал покрывать мою шею поцелуями, периодически ощутимо покусывая нежную кожу.

— Что ты творишь? Нас же увидят, — прошептала я.

А у самой улыбка грозилась вылезти за пределы лица, да и глаза сами собой начали закрываться от удовольствия, особенно когда Калипсо ощутимо провел пальцами по моим бедрам.

М-м-м, как же приятно…

— Не увидят. А даже если увидят — пусть завидуют, какие могут быть претензии.

— У меня вообще много претензий к тебе как к куратору!

— Н-да? С удовольствием выслушаю твои претензии. Можешь начинать претензировать. Я очень внимательно слушаю.

Губы его при этом порхали по моей шее, и сосредоточиться получалось с трудом.

— Ты наглый и не умеешь держать субординацию, — выдохнула я, когда ладони Калипсо поползли мне под блузку.

— Да что ты?

— Да! А еще… Еще…

Я умолкла, потому что от особенно чувственных поцелуев в шею мысли стали растекаться со скоростью стремительного ручья.

— Продолжай, — выдохнул Калипсо мне в губы, пока его руки сводили меня с ума интимными ласками. — Чем ты там еще недовольна?

— Твоей внезапностью и резкостью, — шепнула я, с улыбкой прикусывая нижнюю губу. — Нельзя так пугать своих невинных подопечных, господин куратор!..

— М-м-м, да ты сама невинность, прям образец невинности, да-да.

Меня распирало от целой бури эмоций. Кто бы мне сказал еще пару дней назад, что меня сам Калипсо будет с упоением целовать, вылавливая в коридорах Армариллиса, я бы, пожалуй, уточнила, каким таким дурманным зельем при этом будет напичкан Калипсо.

Но нет, никакого дурмана не было. Было только обоюдное влечение и такая острая чувствительность от каждой ласки, каждого поцелуя, что дух захватывало и хотелось длить и длить это вечно. Можно парочку вечностей. И нет, я не много прошу, я только начала.

— Кстати, у меня тоже есть к тебе претензии, Лора, как к моей подопечной.

— Да что ты?

— Да-а-а-а. У тебя проблемы с расслаблением. Я не доволен. Назначаю тебе ежедневные отработки, — прошептал Калипсо, звякнув пряжкой ремня.

— Так уж и ежедневные?

— Два раза в день, утром и вечером. Возражения не принимаются.

— Так утром мы уже… отрабатывали вроде, — выдохнула я, зарываясь пальцами в длинные волос Калипсо.

— Тогда три раза в день. Уже и так слишком много времени с утра прошло.

— М-м-м, аж пара часов?

— Я же говорю — жуть как много!..

— Ты, кажется, вообще собирался медитацией со мной заняться… А ты как-то… Ох… Чем-то не тем занимаешься со мной…

— Считай, что мы уже начали медитировать. Медитации бывают разные, знаешь ли. Это мой, м-м-м, новаторский прием. Очень эффективный, так что не отвлекайся, Лори.

Больше он мне разглагольствовать не дал, а я была не то чтобы против так приятно помолчать… ой, то есть — помедитировать, да.

— А ты сам-то почему все время в перчатках ходишь? — спросила я Калипсо, когда мы шли по Рауф-Парку.

Да, мы все-таки добрались до него, с целью помедитировать в спокойной обстановке. Нормально помедитировать, по-настоящему, как положено, ага. И сейчас шли по извилистым тропинкам мимо старых кленов с раскидистыми ветками. Калипсо на мой вопрос отвечать не торопился, но я отступать не планировала.

Почему он выбрал именно это место для занятий я не очень понимала. Здесь все-таки в любое время суток в этом парке хватало народу, сложно было найти лужайку, мимо которой вообще никто не шастает.