Чтение онлайн

Было одно предположение: если так подумать, то его прошлая девушка предала стаю, а он, хоть поступок Ланы нельзя было оправдать, все же слишком быстро, в первую же ночь, оказался в постели с другой. Перед своими людьми ему не на руку выглядеть ветреным и импульсивным. Он не может просто разойтись со мной – должен до последнего показывать, что это вовсе не юношеская неразборчивость, а чуть ли не сама судьба.

Чудилось, будто все силы Рэйну приходилось отдавать именно на преподнесение себя взрослым и опытным волком, настоящим вожаком.

Еще чудилось, хотя я ужасно не хотела так думать и молилась, что мне это только кажется, будто войну с укротителями молодой альфа воспринимает, как возможность поиграть в героя. Думает ли он о последствиях своих действий? Думает ли, что ведет соплеменников на смерть?

Может, Грагша была права, когда говорила, что многие из волков предпочтут умереть в бою, погибнуть во имя свободы. Наверное, я не так много времени провела в этом мире, чтобы ощутить этот надлом в душах волков, но…

Но я не видела его и в глазах Рэйна.

Эти дурацкие мысли вклинились в голову, когда я тихим шагом двигалась на встречу с Грагшей.

За спиной послышался треск и шелест, а по затылку ударило тепло: шатер Рэйна разобрали, ткань распласталась по земле, давая место горячим солнечным лучам.

Стоянку потихонечку снимали. Кто-то из стаи собирался отправиться за своим вожаком в бой, остальные (и большинство) – пойдут с Грагшей дальше от тренировочного центра, к болотам, чтобы там укрыться от укротителей и дождаться соплеменников.

Или не дождаться…

Боже, я совсем не верю в успех! Заставляю себя, но не пересиливаю убежденность в провале.

Грагша разместилась на любимом месте у костра. Как обычно, она орлиным взором наблюдала за соплеменниками и не упускала возможность пожурить их за несобранность и неуклюжесть.

Впрочем, ее лицо резко переменилось, когда я подошла. Стало напряженным и хмурым, как у человека, который собирается предложить тебе сомнительный план и заранее знает, что ты, скорее всего, не согласишься.

– Здравствуй, утаенная, - такое ее обращение насторожило еще больше. Куда снова делась «Дарина»?

– Ты обещала мне какие-то снадобья, - напомнила ей, опасаясь, что старуха действительно что-то замыслила.

Грагша коротко кивнула и достала, уже не с посоха, а из внутреннего кармана куртки крохотный мешочек.

– Это поможет тебе прийти в согласие с внутренней волчицей. На короткое время. Так что прими перед самым боем.

Переняв мешочек, я задумчиво покрутила его в руках. Легкий. Внутри – порошок. Наверняка из толченых трав и засушенных земноводных. Гадость.

– Мне это не нужно было, когда я была с… - чуть не сказала: «С Вероном», но укол в сердце заставил осечься и быстро найти другое слово, - … с укротителями.

Старшая мать на это ничего не ответила, но как-то раздраженно отвернулась.

– Если ты сможешь попасть в храм, - через мгновение буркнула старуха, - то тебе не понадобятся больше ни мои травы, ни укротители, - казалось, она хотела сказать еще что-то, но остановила себя, махнула рукой, как бы приказывая себе удержаться от ненужных ссор и нравоучений.

Хорошо, что хоть в одной из нас порой просыпалась мудрость.

– Скоро тебе пора будет уходить, - Грагша взглядом указала на голые каркасы вигвамов и шатров.

В ответ я качнула плечами. Не знала, что сказать.

Старшая мать немного помолчала, а потом вдруг поднялась и прошептала подозрительно тихо:

– Есть одно дело, которое ты должна решить.

– Я? Почему я? – удивилась искренне.

– Вероятно, такая у тебя судьба, - то, что должно звучать как шутка, у Грагши вышло за упрек.

Не дожидаясь моего согласия или хотя бы ответа (впрочем, как и всегда), Старшая мать поплелась прочь от незажженного костра.

«Делать нечего», - сказала сама себе и последовала за ней.

Хотя, говоря честно, мне стало даже любопытно. Сердцебиение ускорилось от предвкушения разгадки одной из многих тайн старухи, а это со мной в последнее время случалось нечасто: моторчик в груди уж привык набирать обороты только в экстремальных ситуациях, и, кажется, забыл, что подвластен еще и каким-никаким, но положительным эмоциям.

Я совсем растерялась, когда Грагша дошла до границы лагеря и двинулась еще дальше.

Куда она лыжи навострила?!

Невольно уставилась на нее так пристально, что старуха, наверное, затылком ощутила, как я сверлю ее взглядом.

Но виду не подала.

Впереди, меж двумя поваленными соснами, показался небольшой кривенький вигвам. Хотя, наверное, и вигвамом его назвать сложно. Скорее, большая палатка.

У входа в нее стоял очень уж скучающий подросток, который с надеждой встрепенулся, завидев нас.

Боже, а я и не знала об этом месте. Что здесь?

Этот вопрос я задала Грагше, но в ответ получила только неразборчивое, но, определенно, раздраженное бормотание.

– Иди-ка погуляй чуток, - приказала Старшая мать юнцу, и тот не без радости послушался.

Когда он скрылся с глаз, старуха медленно, будто боясь, подошла ко входу и одернула ткань, преграждавшую путь внутрь.

Заходить она не стала и мне не позволила. Когда солнечный свет пробился внутрь палатки, я поняла почему: внутри едва ли хватало места для одного человека... И это место уже было занято.

Растрепанная, связанная старыми веревками на голой земле сидела Лана…

Так вот где ее держали все это время... Видно, из-за своих наполеоновских планов Рэйн совсем позабыл о предательнице. А, может, сделал вид, будто забыл, чтобы не принимать по отношению к ней никаких решений.

Глаза Ланы вспыхнули в полумраке, злобный взгляд упал на меня.

– Что?
– прошипела она совсем как змея, - пришла поглумиться над грязной предательницей?!