Чтение онлайн

Число этих поселений множилось, увеличивалось количество людей, боящихся Черного волка, больше смерти, и почитающих Лунную волчицу, как вселенское добро. Грагша говорила, что именно эти люди строили храмы, ведь, в отличие от оборотней-кочевников, как они, овладели, по необходимости, многими ремеслами.

А затем появился Великий волк, сокрушил черного и возвысил Лунную волчицу. С ее благословения он вернул всем на земле дар и стал навеки главными над волками. Сложно сказать, была ли эта история правдивой. Уж больно много мифического и религиозного вплетала в свой рассказ Грагша... Но даже если есть хоть крупица правды - этого хватало, чтоб искренне восхититься.

Из головы у меня не вылезала, в особенности, мысль, что даже освоив строительство, наладив быт и хозяйство, лишенные дара все равно продолжали молиться Лунной волчице и мечтать о возвращении к диковатой, но свободной кочевой жизни в стае.

Может, даже без связи с внутренним волком, во всех нас оставалась его частичка, проявлялась ли она в особом мышлении, в тяге к чему-то, в вовсе неописуемом внутреннем желании, но в любом случае не позволяла жить спокойно, побуждала искать, искать безустанно эту связь.

После того рассказа Грагши я долго думала. Вспомнилась прошлая жизнь, на Земле... Вспомнилось, как я металась из стороны в сторону, как не могла задержаться на одной работе, не могла находится долго с одним человеком, и все что-то искала-искала-искала...

Может, этот мир я и искала? Искала свою стаю, своего волка... И свою волчицу.

– Тихая ты последние дни, Дарина, - сказала мне Грагша с некоторым осуждением, когда после неудачной попытки встретиться с Рэйном я пришла к ней.

Первые минуты мое молчание старуху не смущало. Она с азартом рассказывала, какая Нинэла непутевая: носит под сердцем ребенка уже восьмой месяц, а как нужно еду приготовить или вещи перетащить - первая в рядах!

Обычно, если Грагша принималась осуждать соплеменников, в конце следовал многозначительный вывод о внутреннем наполнении этого соплеменника, либо же предсказание-предупреждение. А сейчас вдруг без заключений - претензия ко мне.

Потому это прозвучало неожиданно, и потому я невольно дернулась.

– Знаешь, кто так вздрагивает?
– тут же заметила старуха, - тот, кто что-то скрывает или нагло врет, и ты знаешь меня, Дарина, пока я не выясню, в чем дело - не отстану.

И тут правда, в молодости, наверное, Грагша была постервознее даже меня.

– Я просто...
– немного замялась и заерзала ногой по песку, - вся эта идея сражаться с укротителями...

– Так?
– Грагша наклонилась ближе и испытующе в меня всмотрелась.

– Стоит ли оно того? ведь многие пострадают. А ради чего? храма? Меня?

Старуха фыркнула:

–  Ты делаешь себе много чести. Ты особенная, не спорю, но весь мир не на тебе одной сошелся.

– Тогда зачем это все? Зачем развязывать войну?!

– Оглянись по сторонам, Дарина. Что ты видишь? Кого ты видишь?
– я озадаченно обвела лагерь взглядом, но не нашла ничего необычного (кроме очевидно необычного для пришельца с другой планеты).

– Я вижу... лагерь, стаю...

– Вот именно. Стаю. А из кого эта стая состоит? Из детей, стариков и подростков. Среди нас лишь парочка зрелых мужчин и женщин и только один из них, больно молодой да неопытный - альфа, - который может по законам предков быть вожаком... и я хочу спросить тебя, Дарина: где же все остальные? Где сильные волки? Где бойцы, где охотники? Где одиночки, что временами к нам прибиваются?
– Грагша развела руками и сама ответила, - их нет. Правда в том, Дарина, что война с укротителями уже идет, и мы в ней уже потеряли самых лучших волков, как Старшая мать я желаю своей стае благополучие и процветание, но как волчица я не могу смотреть, как вымирает наш род, не давая отпор, и как стремительно все мы превращаемся в цепных псов на привязи у чужаков.

К концу своей речи Грагша чуть заметно задрожала, ее глаза заблестели и на щеки даже капнула пара слез, которые тут же спрятались в глубоких морщинах.

– Мы можем сражаться, а можем и сдаться, так и так мы умрем, и если кто-то из нас решил погибнуть в борьбе - не тебе и не мне его отговаривать.

Я не могла с ней согласиться. Нет. нет! Жизнь дорога, любая жизнь дорога! Хоть жизнь волка, хоть, как выразилась старуха, пса, хоть укротителя. Война не имеет смысла, смерть - тем более.

У меня заболело сердце, от внутреннего протеста. Кружилась голова и белело в глазах, но я не посмела возразить Старшей матери. Сделать это - нанести ей глубочайшее оскорбление.

Если б была возможность, я бы сама встала во главе людей, не готовых сражаться, я бы собрала всех этих детей, стариков, матерей и увела как можно дальше от назревающей войны... Но в плане Рэйна я, утаенная, способная вызывать у волков превращение в любое время, была единственным козырем.

Ведь укротители не знают о такой способности. Они уверенны (и не беспочвенно), что оборотни превращаются только в полнолуние. И, конечно же, усилят охрану в этот день, а вот в остальные будут следить за заключенными-волками, а выискивать диких предоставят охотникам.

Стратегия Рэйна зыблилась на неожиданности. А устроить ее могла лишь я. Вдруг укололо мыслью: а что если просто отказаться? Взять и сказать альфе, что я не буду принимать в войне участие, не буду его тайным оружием, что мне плевать уже и на храм и свою недостаточную связь с внутренней волчицей.

Уверенна, Рэйн взбесится. Грагша будет недовольна, как и все те, кто загорелся желанием бороться, ну и пусть, мое присоединение к мятежным волкам не будет отправным пунктом войны. Пускай хоть выгоняют из стаи и не принимают ни в какую другую. Буду одиночкой, разберусь как-нибудь. Зато оттяну назревающую катастрофу, а может и переубедю кого из настроенных на войну своим решением. Да и совесть останется чиста...

– Что ты там опять себе придумала?
– вдруг окликнула меня проницательная Грагша, - по глазам вижу - замыслила что-то.

– Ничего, - отозвалась я сухо, совершенно не пытаясь переубедить старуху словами или хотя бы интонацией.

– Дарина.

Сделала вид, будто уже ее не слышу, и медленно поднялась.

– Дарина!

– Мне нужно поговорить с Рэйном.

– Нужно ли? Подумай, не станет ли этот разговор большой ошибкой?

– Он станет большой ошибкой, - отозвалась я так уверенно, что даже Грагше пришлось смириться, - если не совершится.

Наверняка старуха недовольно сжала губы, покачала головой, может, даже ударила посохом по земле, как делала, если злилась, но я этого не знаю. Отходя от Старшей матери, я не обернулась, не смотрела и по сторонам, ничего не слышала, и даже если бы кто-то прямо над ухом выкрикнул мое имя - не заметила бы. Все внимание сошлось на виднеющемся впереди вигваме Рэйна, а все мысли - на том, что именно и как именно я собираюсь ему сказать.