Чтение онлайн

Он хитроумен, но не настолько, чтобы все это разыграть. Верон действительно не представляет, что является Черным волком.

– По преданиям... Черный волк и Лунная волчица были врагами, - я нервно сглотнула.

– Эти предания ошибочны, - мама сказала это так уверенно, что тотчас обратила на себя все мое внимание, - они были друзьями. Они были семьей. Великий волк не спас Лунную волчицу от Черного волка. Он состоял из них, - маме словно бы было тяжело произнести это, - он произошел от них. Он был их ребенком.

Наверное, оттого, что эти легенды и предания открылись мне лишь недавно, я не выросла на них, как другие, мамино заявление не сильно меня обескуражило. Но я все равно глядела на нее с предельной внимательностью, жажда узнать, как все это касается нас с Вероном.

– Все это легенды про древних богов, как это связано со мной и Вероном? Ты же не хочешь сказать, что мы боги?

– Не бери на себя слишком много. Конечно, ты не богиня, Дарина, - на секунду мама замолчала, а потом продолжила тише и серьезно, - но в тебе и в нем – частички их духа. Частички, которые унаследовал от них Великий волк. Дарина… Ты понимаешь, почему он такой особенный?

Я уж раскрыла рот, но вдруг поняла: не знаю. Я слышала легенду про его победу над Черным и покровительство Лунной, но, как выяснилось, все совсем не так.

Видно, по задумчивому лицу мама распознала мою растерянность и поспешила ответить:

– Он принес гармонию в наш мир. Лунная волчица давала людям безграничную власть над превращениями. Черный волк же полностью лишал всех этой способности. А Велики волк привел наш дар в то состояние, в котором мы живем до сих пор. Полностью мы можем превратиться только в полнолуние, в остальное время мы довольствуемся улучшенным слухом, нюхом и зрением. И самое главное – Великий волк уравнял всех. Тех, кто жил жизнью волка, и тех, кто давно с этой жизнью распрощался. Тех, кто был просто человеком.

Уравнял всех? Даже людей?

– Представляю, если бы кто-то вроде Шеллы стал волком. Вряд ли она продолжила бы называть их безмозглыми животными.

Я сказала это в шутку, но взгляд мамы просиял, она схватила меня за плечи и, посмотрев прямо в глаза, проговорила:

– Вот именно, Дарина! Вот именно. Укротители вторглись в наш мир, воспользовались нашим гостеприимством и жестоко предали. Если бы… Если бы они оказались в нашей шкуре, если бы стали одними из нас – все бы изменилось. Если они хотят жить на нашей планете, то пусть будут одними из нас, и пусть следуют нашим правилам.

Я нахмурилась. Вряд ли пришельцы с большой радостью откажутся от жизни в комфорте ради свободы в дикости. Вряд ли они станут тем же, чем были волки, однако… Даже если вдруг обретенный дар не заставит их изменить привычкам, он вынудит их сотрудничать с волками.

Потому что им необходимо будет знать, что делать в полнолуние, как исцелить тех, кто потерял связь с внутренним волком, как контролировать звериные инстинкты. Если они решат сохранить свой уклад – без советов и помощи «дикарей» ничего не выйдет.

А получить помощь от озлобленного врага невозможно. Они будут вынуждены заключить мир.

– Значит… Нужно помочь Великому волку вернуться? – в ответ на мой вопрос мама кивнула, и я продолжила, - и как это сделать?

Она стиснула губы, вздохнула и отстранилась.

Несколько виновато, она проговорила:

– Есть только один способ. Когда-то давно Великому волку дали жизнь Лунная волчица и Черный волк. Полагаю, сейчас мы можем сделать лишь то же самое.

Я оторопела, мотнула головой, не веря, что она действительно это говорит.

– Ты предлагаешь мне родить ребенка? От Верона?!

– Я понимаю, как это звучит… Но пойми, Дарина, от этого зависит судьба мира.

Многих девушек матери торопят родить им внуков. Но, пожалуй, только моя объясняет это спасением планеты!

– В любом случае, мы поговорим об этом позже. И с ним. Сейчас нужно привести его в порядок. Черного волка тянет к Лунной волчице так сильно, что он не побоялся обокрасть укротителей и пойти за ней в другой мир. Если кто и сможет успокоить его и заставит отдать Верону верховенство – то только ты.

Вот тебе и новости, вот тебе и план. Мало того, что я должна помочь ему примириться с внутренним волком, когда сама еще не сумела сделать это для себя, так потом еще и… Заводить ребенка?!

Мы с мамой двинулись обратно. Молча. Так что была возможность хорошенько все обдумать. Я была обескуражена, растеряна, наверное, даже немного шокирована… И ужасно смущена.

Слава Богу, мы двигались почти в полной темноте, и мама не могла увидеть испуг в моих глазах и румянец на щеках…

– По-моему, ты сошла с ума. Разве ты не понимаешь, к чему все это приведет? Вы потеряли пленницу, вы засветились перед укротителями и вместо того, чтобы собирать воинов - сюсюкаетесь с этим... С этим гадом!
– присутствие Рэйна было совсем не по душе. К тому же он не делал ничего, кроме как упрекал и раздражал меня. А хотелось посидеть немного в тишине и собраться с мыслями.

Впереди были важные дела.

–  Не особо-то они ценили нашу пленницу, раз сразу застрелили ее!
– к счастью, Рикс пришла в мою комнату почти сразу после Рэйна. Не удивлюсь, что она видела, как молодой альфа направляется сюда, и отправилась на помощь.

Вот уж не ожидала, что вздорная волчица станет моей защитницей.

– Конечно!
– Рэйн хлестнул по бокам руками, - с самого начала было ясно, что это западня!

– Что ж, они перехитрили сами себя, - буркнула я устало.

– Как бы ты не повторила их ошибку...

– А что ты предлагаешь, Рэйн?!
– я вспылила, вскочила с лежанки, на которой сидела, и грозно посмотрела прямо в глаза, - если тебе так не нравятся мои решения, предлагай свои! В противном случае...

– Что в противном случае?

– В противном случае, это просто пустые слова обиженного щеночка!

Он дернулся и застыл, словно оглушенный. Его лицо побагровело, в глазах запрыгали искорки гнева, а мне пришел в голову вопрос, почему я вообще повелась на него в свое время.

– Если ты успела забыть, - проскрежетал он, - это я придумал собрать стаи и напасть на тренировочный центр.

– Вот именно, Рэйн. Это ты придумал. Так почему же ты критикуешь меня за то, в какой ситуации мы оказались?
– я ощутила, как внутри закипает ярость, и даже волчья шерсть кое-где начала пробиваться сквозь кожу.