Чтение онлайн

Но я сдержала себя и свой гнев. Сейчас нужно сохранить самообладание, сконцентрироваться на других вещах.

Очевидно, что наши с Рэйном мнения давно разошлись. И, вероятнее всего, совсем скоро разойдутся и наши дороги. Нет никакого смысла продолжать эти споры и взаимные упреки.

– У тебя был свой план, свой взгляд на вещи, Рэйн. У меня не было ни того, ни другого, поэтому я разделила твои. Но сейчас... Все изменилось. Я иначе смотрю на положение дел. В текущей ситуации. И в целом. Если ты хочешь дальше действовать по-своему - прошу. Это твоя жизнь и твое дело. Может, даже сможешь найти других утаенных, которые согласятся стать частью твоей освободительной армии. Но я в ее ряды не вступлю.

Я ожидала, что он снова обидится, разозлится, закатит истерику...

Но ничего подобного не последовало.

Лицо Рэйна оставалось хмурым и напряженным, однако вместе с тем альфе как будто стало чуточку легче.

– Пожалуй, я так и поступлю, Дарина, - прошептал он, впрочем, с тяжестью.

Кажется, на этом было все. По крайней мере, я не чувствовала, что должна сказать ему что-то еще. И Рэйн тоже не начинал новый спор.

Возможно... Когда-нибудь в будущем мы снова пересечемся. Очевидно, что жизни нас обоих будут связаны с противостоянием укротителям.

Однако пока... Наши пути расходятся.

Я кивнула ему, не в силах найти подходящие слова, и вышла из комнаты.

Меня ждал Верон.

Двое суток старшие матери и жрицы храма колдовали над ним, но привести его в себя не удавалось. Он застрял в странном пограничном состоянии. Его тело сводило судорогой, будто он вот-вот должен был обратиться... Однако черный волк себя не показывал.

Мама предполагала, что причиной тому стало наше с ним воссоединение. Когда лунная волчица рядом, ее темному спутнику нет причин забирать контроль над телом ничего не подозревающего укротителя.

Это казалось правдоподобным. В конце концов, пока я была с Вероном, черный волк не встречался мне на пути. Разве что во снах.

И раз именно сны связывали нас, даже когда волк спал, то сейчас через них мы могли бы достучаться до Верона.

Старшие матери предложили погрузить меня в транс, как это делала Бринела в тренировочном центре. Но не для воссоединения с внутренней волчицей, а для встречи с черным волком. Только он мог привести меня к Верону.

В зале, где все это время его держали, было душно, темно, а от запаха горящих трав кружилась голова. И как только все эти волчицы-старушки сами не попадали здесь в транс и не задохнулись во сне?

Рикс проводила меня до самой двери и пожелала удачи.

– Надеюсь, это нам что-то принесет, - проговорила она напоследок, - я совсем не хочу воевать в армии Рэйна.

Я улыбнулась и пообещала:

– Это многое нам принесет, - я не верила в собственные слова.

Но очень хотела верить.

Мама встретила меня в зале теплой улыбкой и чуть встревоженным взглядом. Остальные старшие матери ограничились лишь последним.

– Мы не знаем, как глубоко тебе придется зайти...
– проговорила мама, подводя меня к лежанке, на которой, полуголый и сейчас болезненно притихший покоился Верон.

От одного только взгляда на него стало не по себе. Он точно в порядке?..

Меня усадили возле него, попросили взять за руку. Она была такая холодная, тяжелая.

Мурашки пробежали от затылка к копчику.

– Ты знаешь, что делать, - я услышала голос Бринелы и, подняв глаза, сразу распознала среди малознакомых волчиц ее, Грагшу и маму.

Первые две до сих пор не вызывали особого доверия, а мама... Доверие к ней только-только вернулось.

И все равно я была рада видеть их. Многое стояло на кону, а сил разбираться самостоятельно уже не было.

– Закрой глаза и следуй за нашим голосом, - прохрипела Грагша.

Я послушно выполнила указание.

То ли дело в травах, то ли в том, что над входом в пограничное состояние работало сразу несколько опытных волчиц, то ли во всем вместе, но я и не заметила, как провалилась в тяжелый темный сон.

Сначала вокруг словно бы не было ничего. Только удушающая тьма. Сердце бешено колотилось. Я вертела головой, пытаясь зацепить взглядом хоть что-нибудь, даже мелкое и незначительное, но ничего не выходило.

Еще чуть-чуть и схлопочу мощный приступ клаустрофобии...

Вдруг я ощутила движение. Не зрением, не слухом, а чем-то... Чем-то внутри меня.

Стоило осознать это движение, ощутить чье-то присутствие, иллюзорный мир вокруг прояснился. Я увидела отвесную скалу, выжженный лес под ней, а на самом краю - обелиск.

Руны на священном камне, к которому однажды привел меня Верон, сияли, но казались нечеткими, какими-то изменчивыми.

Приглядевшись, поняла: они действительно меняются. Незнакомые инопланетные символы на короткое мгновение преобразуются в кириллицу, а потом - обратно.

Я успела разобрать только одно слово, но самое часто повторяющееся на камне: «Боль», - как вдруг услышала душераздирающий рык.

Затылком ощутила, как на меня кто-то глядит. И не нужно было оборачиваться, чтобы понять: в этом взоре нет ничего, кроме звериной ярости.

Обернувшись, застыла испуганно, напряженно.

Огромный черный оборотень перегородил мне дорогу в лес. Он был больше, казалось, даже исполина-Рукса во втором обличии, его когти нетерпеливо терзали землю, он лязгал клыками по воздуху, жажда вцепиться ими в мою шею.

Это не черный волк, но... Я узнала этого зверя. Он приснился мне в первую ночь после перемещения в этот мир. Он чудился мне в тенях, его красные злые глаза следили за мной по ночам.

– Беги, Дарина!
– раздалось справа, и я увидела возле себя черного волка.

Он ощетинился, оскалился и приготовился броситься на ужасного монстра. Меня охватило чувство дежавю. Точно так же все было и в том сне!

Появился черный волк и спас меня! В груди похолодело от осознания: он говорил голосом Верона. И сейчас, и тогда.

– Уходи от него!
– донеслось уже слева.

Я увидела по другую свою сторону лунную волчицу, только вот... Почему-то ее слова звучали голосом мамы.

–  Он опасен!
– черный заговорил басом Рэйна.

–  Он убьет тебя!
– белая подтвердила, как если бы это была Рикс.

И они оба начали кричать, все громче и громче, голосами людей и обортней, которых я встречала. «Чудовище!», «Гад!», «Убийца!». Как камни, в сторону монстра летели оскорбления, и от каждого нового он вздрагивал так, будто действительно получал ими удар.