Чтение онлайн

— Переста-а-а-а-нь!..

Ласковая прохладная рука ложится на мой лоб. Из вязкого серого марева выглядывает чье-то бледное лицо. Огромные глаза под светлой челкой, маленький, чуть вздернутый носик… И в этих больших глазах — только добро и сострадание, только ласка и любовь.

— Спи, спи… — говорит лицо Элли голосом Элли и снова исчезает в зябком сером мареве.

И тогда я, наконец, засыпаю.

Луч солнца, отразившись в стакане с водой, дрожит на потолке перепуганным зайчиком. Я блаженно прикрываю глаза. Наконец-то немного солнца в холодной воде.

Вся спина моя облеплена полосками заживляющего лейкопластыря. Если лежать неподвижно, то ничего, но при каждом неосторожном движении приходится вспоминать, что до выписки — еще целая неделя. И все равно хорошо! Самое любимое мое время, когда трудная работа сделана и можно чуть-чуть расслабиться. Когда можно вот так вот спокойно лежать и вспоминать, как все произошло. И знать при этом: все было сделано не только правильно, но и профессионально.

Единственное, что нарушает идиллию — толстая книга одиннадцатого формата в темно-сером картонном переплете. Ее притащил вчера Сапсанов и очень просил сегодня к вечеру подписать. Потому что комиссия, видите ли, сидит на чемоданах и ждет не дождется, когда я подмахну отчет, чтобы со спокойной совестью разъехаться по домам.

Сейчас дочитаю, подпишу — и тогда идиллия станет полной.

«… По-видимому, цели, преследуемые НЛО, потребовали длительной бесперебойной работы ВК «Тригон». Поэтому на протяжении данного периода времени (около семи с половиной суток) все попытки проникновения в корпус № 7 для оказания помощи потерпевшим оказались безуспешными (действия команды спасателей отражены в приложении № 2). Аналогичным образом были блокированы попытки прервать работу вычислительного комплекса «Тригон» путем отключения электропитания. Более того, начиная с 13°° 27 января с.г. даже сама мысль об отключении или другом нарушении работы ВК «Тригон» начала вызывать тяжелые эмоционально-физиологические реакции. После того, как Председатель и некоторые члены комиссии вследствие упомянутых превентивных акций НЛО попали в больницу, работу комиссии негласно возглавил представитель Агентства Федеральной Безопасности г-н Андрюхин Л.Е. Благодаря…»

Откинувшись на подушки, я еще раз читаю: «г-н Андрюхин Л.Е.» Это, конечно, молчаливый молодой человек в строгом темно-синем костюме, хмурый хмырь. Как ответственность на себя взвалить — все в кусты, а как об успехах рапортовать — сразу находится тайный мудрый руководитель, приведший всех к победе. Ну, а я, как всегда, последний в очереди. Хорошо, что хоть Элли понимает, кто в действительности спас ее мужа.

«… Благодаря его острому и отчетливому пониманию проблемы для ее решения был использован наиболее адекватный в данном случае способ. А именно: обратившись по команде, г-н Андрюхин Л.Е. добился присылки на объект подразделения национальной гвардии. Была поставлена задача: не входя в непосредственное соприкосновение с НЛО, отключить электрический кабель, питающий корпус 7.

Предполагалось, что, поскольку гвардейцам ничего не сообщили ни об НЛО, ни о «Тригоне», то и отрицательного эмоционально-физиологического воздействия на них НЛО оказать не сможет. Частично это предположение оправдалось. Мысли о поставленной боевой задаче действительно не приводили к нежелательным реакциям. Но выполнить ее, однако, не удалось, т. к. проникший в подразделение НГ г-н Полиномов П.А., руководствуясь совершенно непонятными мотивами и пользуясь авторитетом главного эксперта комиссии, сумел убедить майора Метляева в том, что выполнять приказ не следует. Более того, в 14 ч. 37 м., воспользовавшись тем, что НЛО был отогнан (или уничтожен) взрывом объемного заряда, осуществленным над корпусом № 7, бывший главный эксперт Комиссии проник в машзал ВК «Тригон» и путем подрыва похищенной гранаты уничтожил его важнейшие узлы…»

Закрыв отчет, я пристраиваю его у себя на животе.

Так вот что так бабахнуло. Я еще тогда удивился: не могут от гранаты стены ходуном ходить. Хорошо, что вояки не взорвали свою вакуумную бомбу чуть пониже. А то оседал бы я до сих пор вместе с останками Пеночкина и «Тригона» мелкодисперсной пылью…

В палату заглядывает медсестра Ниночка. Черные брови вразлет под ослепительно белым накрахмаленным колпачком смотрятся очень и очень. Или это необычный рисунок губ делает ее лицо таким привлекательным?

— К вам посетитель, можно?

— Я предпочел бы ваше общество.

Ниночка улыбается и укоризненно качает головой.

И вовсе она даже не красавица. Но еще неделя воздержания — и я начну приставать к бабе Мане, уборщице.

— Только недолго! — строго говорит Ниночка Мартьянову. На нем, разумеется, белый халат, между лацканами которого просматривается неизменная клетчатая рубашка, облагороженная узким галстуком.

— Десятиминутная аудиенция, не дольше! В интересах вашего пациента! Вы подписали отчет? — спрашивает Мартьянов, усаживаясь на стул, и я не сразу понимаю, что этот вопрос относится уже ко мне.

— Нет. Я его еще не дочитал.

— И не подписывайте. Ни в коем случае. Они в нем все переврали. Некомпетентность — вопиющая. С объемным зарядом — против НЛО? Да это все равно, что верхом на воздушном змее — против «Мига-тридцать семь»!

— А на чем нужно было верхом? На Россинанте?

— Вы все шутите, а они, между прочим, совершенно исказили нашу с вами функцию. Получается, вся слава должна достаться гвардейцам, а они здесь пятая нога у телеги. НЛО передвигается со скоростью 16 тысяч километров в секунду; оно может разделиться на восемь частей, разлететься в разные стороны, а через минуту опять соединиться в одно целое, и что ему ваша вакуумная бомба? Да чихать оно хотело на все ваши аэропланы и ракеты!

Откинув полу халата, Мартьянов достает из кармана брюк большой клетчатый платок и шумно, со вкусом сморкается.

Интересно, какую роль в «нашей с ним функции» он отводит себе? Лечить «Тригон» с помощью рамочки вроде как нельзя было, переноситься на Марс — не нужно. Может, это он взорвал «Тригон» силой мысли, а моя граната была учебной болванкой?

— Вот, видите, что я написал? — Мартьянов хватает отчет, быстро перелистывает его к концу и подносит мне к самому носу — в буквальном смысле- последнюю страницу. — «С выводами комиссии категорически не согласен!» И вам я советую сделать то же самое. Помощник ваш, кстати, молодец, отказался подписывать.

— Он тоже считает, что его роль в ликвидации аварии недооценили?

— Нет. Он вообще несет какую-то чушь. Но не это главное, а — подпись. Точнее, отсутствие таковой.

Я высвобождаю затекшую левую руку, неловко поворачиваюсь на живот и морщусь от боли.

— Что, помочь? — спохватывается Мартьянов, вскакивает со стула и начинает водить над моей спиной рукою. Между лопатками проходит волна тепла, и мне сразу становится легче.

— А в чем заключалась наша с вами роль? — интересуюсь я. Неблагодарный! Человек свою кровную энергию на меня тратит, а я подковыристые вопросы ему задаю.

— О! Вы и не догадывались, что почти все время, когда вы готовились к штурму «Тригона», я был рядом с вами, во втором корпусе, и укрывал вас защитным биоэнергетическим коконом. Один раз мы чуть было не столкнулись в коридоре, я еле-еле успел ваш взгляд отвести! Тут у вас, кстати, пробочка. Сейчас мы ее… Откупорим, так сказать, позвоночный канал для космической энергии…

Теперь Мартьянов работает уже двумя руками. Его правая ладонь мелькает у меня перед глазами так быстро, что я свободно вижу сквозь нее, как через вращающийся пропеллер, полу халата и большое темное пятно на брюках экстрасенса.