Чтение онлайн

— Кстати, давно хочу спросить, — совсем некстати говорю я. — Почему нельзя было думать о белой обезьяне?

— Вы думали о ней?

— Нет. Но я все время думал, что о ней нельзя думать.

— Это вас и спасло. Иначе вы попали бы в больницу вслед за своим помощником. Есть такая восточная притча. Один то ли шах, то ли падишах как-то пообещал неслыханную награду тем из своих советников, кто за три или сколько-то там дней ни разу не подумает о белой обезьяне. Никто никогда до этого момента не слышал про обезьян-альбиносов. Тем не менее, когда пришло время вручать награду, оказалось — некому! Все только и думали о белой обезьяне.

— Ловко это вы. И главное — вовремя подсказали. Без этой шпаргалки мне было бы трудно не последовать в больницу вслед за остальными, благодарю я. На этот раз — совершенно искренне.

— А самое главное: я внушал вам мысль подорвать «Тригон», воодушевляется Мартьянов, — потому что только так можно было отогнать НЛО и спасти людей. И пробил туннель в «сфере страха», которой «тарелочка» окутала корпус семь. Так что взрывать вакуумную бомбу не было никакой необходимости. Мы с вами все сделали самостоятельно, с наименьшим риском и максимальной эффективностью. Ну вот, пробочка рассосалась. А поле у вас ничего, метров пять бу дет. Редко встречается.

— А если в килограммы перевести, то это сколько? — интересуюсь я. Неблагодарность снова так и прет из меня, неблагодарного же,

— Биополе человека измеряется в метрах и только в метрах, — строго говорит Мартьянов, отходя от моей кровати почти к противоположной стене палаты. В руках у него — уже знакомая мне рамка. Он проводит ею горизонтально на уровне своих бедер. Блестящая тонкостенная трубочка отклоняется то ко мне, то к экстрасенсу.

— С сердцем у вас не все ладно. Видите, горбик? Через годик-другой инфаркт мог быть. Но мы его сейчас… Нет ничего проще…

Открытой ладонью Мартьянов впихивает в меня что-то невидимое и неосязаемое, еще раз проделывает пассы своей рамкой. На этот раз она неподвижна.

— Ну вот, теперь все в порядке, — удовлетворенно хмыкает он.

— А трубочка у вас — из платино-иридиевого сплава? — спрашиваю я.

— Почти, — смеется экстрасенс. — Можете вязальную спицу у жены позаимствовать, если хотите поэкспериментировать. Я лет пять со спицей работал.

— И сколько я вам должен за сеанс?

Интересно, обидится или нет? Я бы обиделся.

— Нисколько, — беззаботно отвечает Мартьянов. — Вы даже отчет можете подписать в существующем виде. Все равно мне никто не поверит. Раз уж вы, лицо кровно заинтересованное, не верите — чего ожидать от остальных? Я, кстати, вовсе не собирался подкупать вас или задабривать. Просто мне нужно было удостовериться, что с вами все в порядке. Немногие, знаете ли, входили в почти непосредственное соприкосновение с НЛО безо всяких для себя последствий. Вам, с моей помощью, это удалось. Рад за вас. До свидания. Выздоравливайте.

Прежде, чем я успеваю что-нибудь сказать, Мартьянов исчезает за дверью.

Ну вот, обидел-таки. Неблагодарный. Но ушел он красиво, с достоинством. Лежу теперь, как оплеванный. Хоть бы раны на спине снова заболели — так нет, и в самом деле он как-то на них повлиял. А я… Неужели и в самом деле — неблагодарный?

Ну и черт с ним. Только с мыслей сбил. О чем я думал перед приходом экстрасенса? Кажется, что-то про вакуумную бомбу…

Дверь, скрипнув, приоткрывается, и за нею мелькает широкое румяное лицо Грибникова. Окинув взглядом стоящие у кровати стулья и убедившись, что у меня никого нет, Артурчик вваливается в палату.

— Разрешите?

— Вы уже вошли.

— Я не себя имею ввиду.

Вслед за Грибниковым заходит хмурый хмырь в куцем халатике, наброшенном поверх неизменного темно-синего костюма, и еще какой-то тип с неприятным сверлящим взглядом.

Я улыбаюсь.

Кажется, пришла пора принимать почести. Уж Грибников-то, как профессионал — без мартьяновских завихрений насчет НЛО — понимает, наверное, какую задачку я расколол, какую работу провернул. В том числе и за него, Грибникова, поработал.

Но никто из вошедших, однако, не спешит пожать мою мужественную руку. Более того: незнакомый тип с противным взглядом, пристроив на коленях кейс, демонстративно ставит на него включенный диктофон.

— Предупреждаем: все сказанное вами может быть использовано против вас, — говорит он протокольным голосом и, перемотав пленку назад, тотчас проверяет качество записи. Убедившись, что все о'кей, добавляет:

— Вы имеете право воспользоваться услугами своего адвоката.

Кажется, вплоть до самой этом секунды я улыбался. Точнее, глупо улыбался. Но теперь я чувствую, как щеки мои ощутимо вытягиваются и плывут куда-то вниз. И поспешно возвращаю на место улыбку, но уже не глупую, а высокомерную.

— Спасибо. С удовольствием. И пока он не придет, вы не услышите от меня ни слова. Проверьте, пожалуйста, хорошо ли записалась эта фраза, вежливо прошу я. Что, съели? Пока вы его из Москвы выпишите, я успею из больницы то же самое, выписаться. И в Москву укатить. — Кроме того, вы забыли представиться.

— Следователь по особо важным делам Седельников Юрий Викторович. С остальными вы знакомы. Пригласите, пожалуйста, адвоката.

Кажется, я опять перестаю улыбаться. Потому что мой адвокат, Женька Рымарев, деловито входит в палату и протягивает мне руку.

— Не дрейфь, вылезем, — чуть слышно шепчет он. — Только не говори лишнего. А я подстрахую.

Усевшись на ближайший ко мне стул и непринужденно закинув ногу на ногу, Женька громким уверенным голосом вещает уже для всех:

— С вашего позволения я хочу напомнить моему клиенту, что он имеет право не отвечать на любой из поставленных вами вопросов, если сочтет это необходимым.

— Разумеется, — благосклонно кивает Седельников. — Я, в свою очередь, хочу напомнить, что явка с повинной значительно облегчает участь преступника. И если гражданин Полиномов сейчас все сам, без утайки, расскажет, я буду квалифицировать это именно как явку с повинной.

Седельников, Грибников, молчаливый… Молчаливый, Грибников, Седельников…

Я ловлю себя на том, что пытаюсь барабанить пальцами по одеялу. Затея достаточно безнадежная.

— Закрой рот и не смотри на всех ошалелыми глазами, — чуть слышно советует Женька. И я начинаю медленно приходить в себя.

— Да… Отпираться в моем положении бессмысленно, — трагическим голосом говорю я. — Гуманоиды завербовали меня еще десять лет назад. И уничтожил «Тригон» я по их приказу. Кроме того, за три секунды до взрыва я изнасиловал несовершеннолетнюю гуманоидку. Противоестественным способом. Но она сама этого хотела!