Дыхание смерти направляет фитиль к зениту.Ворона сияет ярко.
* * *
Рождение…После крика вороныНеизбежен уход, которомуНевозможно сопротивляться.Свёрток развернут.Явная деградация.В конце сада лекарь сжигает свои книги.Срок годности всех новых лекарств на складеУже истёк.Наказывают колдунов и ведьм,Рты их стянуты железными крюками.Рождение…Когда внезапно падает колоколНа голову старого слуги в храме,Рыба кончает жизнь самоубийством,Запрыгнув в облака,Где поперёк неба натянута сетьС сотнями тысяч крючков.Рождение…Чернила пролились под ноги, и кровьСвернулась сгустками в горле и бронхах,И росчерк один на первой страницеПросочился на тысячу страниц всей книги.
* * *
Ворона, с высоты бросаясь внизНа двух острейших крыльяхВ центр трупа, вспарывает воздух,Так что торопливые ветрыНе успевают её обуздать.
* * *
Из глазниц выцарапываетВзгляды.Фотографии умерших – свидетельства былого.Разрезает и вытаскивает язык,Чтобы сушить под солнцем уроки устной речи.Плоть по кускамНа части разбирает,Отделяя четыре конечности,Обнажая все внутренности,И только что был поднят ею череп,Покрытый мхом весь…И невозможно эпитафию сложить.
* * *
Ворона ведает во сне,Что у смертей всех – свой особый план.После крика вороныВсе добровольцы укладываются внизу.
* * *
Когда ворона в комнату влетает,Бессильно палец тянется наверх,Что может означатьДуло ружья,Лезвие косыМотыгуИли просто этот очень твёрдый палец —Сначала замёрзший,Потом покрытый льдом,Затем и вовсе полностью растаявший.
* * *
Не приближайся к тени:Там ворона,Подъемлющая крылья,На рассвете и в сумеркиКогтями зацепляется за ветер,Ломая, переламывая листьяИ ветви, что попались на пути.В тени поэт укрылся от вороны.Все буквы будто выдраны из глаз.
* * *
ГлядиНа вещиДолго, не мигая.Моргнёшь —Обрушится тогда воронья тень.А тень своя,Боясь взрасти цыплёнком,Молчит, таясь, не подавая звука.
* * *
Вот из толпы в одеждах чёрных люди и в чёрных масках выбегают прочь. Они бегут и бьют себя по рёбрам, тень над землёй пытаясь превозмочь и силясь голову поднять и глянуть вверх.
* * *
Наевшись досыта, ворона тихо дремлет на дереве, растрескавшемся в щепки, и снится ей, что всё, что влезло в зоб, вдруг превратилось – каждое – в яйцо. И воронята, вылупившись, мчат из всех пяти органов её чувств, немедленно бросаясь за добычей на зов инстинктов плотоядных всех.
* * *
Предельные страдания оборачиваются назад на прожитое, которое считают уже почти умершим. Плащ кричит до хрипоты, когда проходишь мимо стола и шкафа. Безмолвствует, погрузившись в сон, телефон. Стараясь скрыть свои клыки и когти, открыла рот скрепка. А ручка метлы, зацепившись за руку чернорабочей, тянет её к мусорной яме. Поля шляпы на голове охранника вопят от ужаса, наклоняясь вниз и царапая его лицо. Никто не открывает ворота, но многим тем не менее удаётся найти вход.
* * *
Души, освободившиеся от тел, ищут путь назад, чтобы, возвратясь, вступить в бой со злобными воронами. После града выпущенных пуль, не принёсших смерть и не нанёсших ран, благовонный дым от ароматных палочек стелется и растягивается, превращаясь в доску, на которой проступает первое написанное слово нового урока.
* * *
Это последняя строка завещания:
Начинайте церемонию небесного погребения в тот момент, когда возникнет тень вороны.
* * *
Ночная тень постепенно проникает в утробу вороны.
И у нас, как и у вечно жаждущей реки, подводит живот от голода. Капли мутной воды пытаются проникнуть сквозь щели между волокнами ткани. Обширная поверхность воды сдерживает напор колебаний, стараясь сохранить тени людей. Уже с зажжённой спичкой вдруг вспоминаешь, что фитиль далеко. Вскинув руки вверх, закричишь в темноте одиноко.
Всю ночь ворону мучает недомогание.
От ужаса она кричит.
И звук впервые улетает без эха.
IV
Лебедь улетел
Воробьиная пара
Не вижу, только слышуКаждый звук,С деревьев доносящиеся трели:Один воробышек, вспорхнув,Присел на ветку,Освободил местечко для другого.И ради этой пары воробьёвЯ здесь.А в этот миг и лилия раскрылась,Как некий клад из антиквариата.Портрет висит в дворцовом кабинете.Вскипает самовар.Матрёшка распахнулась.И ароматом каравая печь благоухает.Дорога – мысли —Убегают вдаль.Когда ж затихнут, —Жду я, – воробьи,Ведь только что промчал-пронёсся ветерПо русым по берёзовым холмам.Москва, 2014
Ландыш
Ветер начисто подмёлВсю гладкую поверхность земли:У обочины – траву,Вдоль дороги – корни деревьев.А я ищу место для отдыха.Выбираю книгу…Но как привести себя в равновесие духа?Вдруг вижу – куст ландыша передо мной.И слышу – шепчет мне:«Упрячься в тайне!Отметь себя молчанием!Приложи к губам палец – и тишина…»И в налетевшем резком вихре ветраУкутались теплом, туманом, светомИ мудрый кустик ландыша,И я.Подмосковье, 2014
Малина
Ещё вчера малина зеленела.Всю ночь я слышал музыку:Копыта цокали, звенели бубенцы —И ранним утром ягоды поспели.Звук бубенцов крестьянских лошадей,И молодые возницы в телегах,Нагруженных и сеном, и зерном;И прошловекий принц, гулявший ночью;И конь, в рывке порвавший все поводья,Всё мчится, мчится.Грива растрепалась в ночи под ветром.Снится ветер мне: он всё несёт,Разносит эхом звуки,И звуки заполняют всё собой.Мой русский друг принёс мне горсть малиныИз сада своего, уже созревшей.Смакую наслаждаясь, не спеша.Мне кажется, что в ягодах звучаньеВсего оркестра, снившегося мне.