Чтение онлайн

Голос его, мягкий и кроткий, полностью гармонировал с внешностью. Ваня немного наклонил голову, будто говоря, что всего себя отдает в полное распоряжение посетителя.

"Да, - подумал тот.
– Ксендз не обратился ко мне с привычным в его лексиконе "сын мой". Значит, сразу догадался, что я не местный житель, а значит, и не католик… Смотри ласково, а за порог не зовет… С ним надо быть настороже. "

Пытаясь придать своему лицу ласкового выражения, посетитель сказал:

–  Моя фамилия Грицай. Я - инженер. Хотел бы осмотреть подвал - подземелье под храмом.

–  О, прошу, прошу!
– Воскликнул Ваня, не двигаясь с места. Дородная фигура его заслонила дверь.
– А зачем это?

–  Во время войны квартал пострадал от сильного бомбардировки. Надо проверить, не треснул фундамент костела. От этого может зависеть сохранность всего здания.

–  Пожалуйста, пожалуйста!
– Любезно повторил Ваня, так же плотно загораживая дверь.
– У вас, конечно, есть соответствующий документ от властей?

"Да… ксендзу пальца в рот не клади - откусит", подумал Грицай.

–  Конечно, вот он.

Достал из кармана бумагу, развернул, отдал Иваньо.

Священник внимательно прочитал, посмотрел на обратную сторону - нет ли чего, проверил печать, подпись, потом вернул документ Грицай и, подкрепив слова любезным жестом, пригласил:

–  Пойдемте.

Дверь закрылась, щелкнул американский замок. "Быстро отсюда не выберешься", подумал Грицай.

Долго шли по темному коридору, наконец, оказались в маленькой бедно обставленной комнате. Кроме стола и двух стульев старинной работы, больше никакой мебели здесь не было. В углу лежала куча темного тряпья.

Свет пасмурного дня сочится сквозь узкое стрельчатое окно, не столько рассеивая сумерки в комнате, сколько подчеркивая их.

–  Садитесь, пожалуйста, - показал Иваньо на стул и только после того, как сел гость, сел.
– Чем я могу вам помочь?

Ваня положил на стол руки. Они были большие, тяжелые. Хищные, длинные пальцы все время вздрагивали и шевелились, как змеи. Грицай подумал, что руки разоблачают истинную натуру Иваньо… И сразу же священник спрятал их под стол.

–  Я не хочу вас беспокоить, - вежливо сказал Грицай.
– Дайте план подземелья - вот и вся ваша помощь.

Ваня развел руками. По его круглом лице отразилось выражение сожаления.

–  В том-то и беда, что плана у меня нет… Но я сам сопутствовать вам, - заискивающе добавил он.
– Я прекрасно знаю подземелья, покажу вам все, со мной не заблудитесь.

–  Что вы! Что вы!
– Запротестовал смущенный и растерянный Грицай.
– Я не хочу вас беспокоить, ведь обзор подземелья продлится не день и не два, работа кропотливая …, А, вы просто забыли, план у вас.

Ваня бросил пристальный взгляд на Грицая, но тот смотрел на него искренне, простодушно.

Священник смиренно опустил глаза, лицо его снова стало привычно ласковым.

–  Почему вы так думаете?
– С елейно улыбкой спросил он.

–  Не хотелось причинять вам лишних хлопот. Поэтому я пытался разыскать план в архиве. Мне сообщили, что при эвакуации города фашисты вывезли документацию костела, но потом она вместе с другими трофеями попала в наших войск и была возвращена вам. Я даже видел вашу расписку о ее получении. Среди документов указан и план.

Грицай сказал все это с чрезвычайно любезной улыбкой.

Священник, как ни старался, не мог разгадать, что у него на уме и насколько правдива его рассказ. Ваня понимал, что дальше отпираться бессмысленно.

–  Если так, план, конечно, где-то здесь. Посидите немного, я поищу.

–  Пожалуйста, если вам не трудно.

–  Что вы, такая мелочь!

Грицай остался один. Вокруг царила гнетущая тишина. Во всем огромном храме не было слышно ни звука. Только с улицы изредка доносились резкие автомобильные гудки.

Грицай взглянул на часы - уже тридцать две минуты, как ушел Ваня.

Наконец, он появился, смущенный, добродушный, с ласковой улыбкой.

–  Мне так стыдно, я невольно обманул вас. В моем сане это непростительно…

–  О, что вы! Пустое, - перебил его Грицай.

–  Нет, нет, не утешайте меня. Это непростительно. Я должен был проверить все бумаги, прежде чем уверять, что плана нет. А он валялся на шкафу - заброшенный и забытый, В подземелье теперь никто не бывает.

Ваня протянул свернутый в трубку лист бумаги. Никаких признаков пыли Грицай на нем не заметил.

–  Да на шкафу, говорите?
– Между прочим спросил он.

–  Да, на шкафу, поэтому я и забыл о нем.

"Да ты же им только вчера пользовался, - подумал Грицай, разворачивая на столе план.
– Вот и свежие заметки шариковой ручкой ".

Уголком глаза он следил за Иваньо. Священник, не знал о пометки на плане, побледнел.

Но через мгновение на лице Иваньо не осталось и следа от пережитого волнения.

–  Значит, так, - задумчиво произнес Грицай, внимательно рассматривая план.
– Спуск в подземелье здесь винтовой лестницей. Вот - коридор и отдельные, не соединенные между собой помещения.

–  Это бывшие темницы узников, - прощающим тоном объяснил Ваня.
– Знаете, средневековье, инквизиция, суровые нравы… В одних камерах еретиков приковывали за локти к стене на долгие годы, у других - держали на цепи с чугунным ошейником.

Грицай напряг все силы, чтобы не выдать волнения ни движением, ни возгласом. Внешне он был совершенно спокоен, а мысли сновали быстрые и тревожные.

Кто-то ищет в подземелье то же, что и он. Это видно из пометок на плане. Кто-то идет впереди… И, возможно, уже достиг цели… "Двенадцать шагов по коридору", сказал ксендз Пшеминський, умирая. Примерно в этом месте на плане чья рука поставила едва заметную точку. "Потом слева", вот крестиком отмечено поворот, "третья камера и …" на плане она обведена толстым кругом. Получается, неизвестный тоже! …

Грицай оторвался от своих мыслей, начал прислушиваться к рассказу Иваньо:

–  Говорят, что в подземелье до сих пор появляются призраки невинно замученных, слышать стоны и лязг цепей… Впрочем, - голубые глаза священника стали холодностальни, впились в Грицая с вызовом и даже угрозой, - вы же материалист и не верите в потустороннюю жизнь!

–  Конечно, - спокойно ответил Грицай, тоже глядя прямо в глаза Иваньо.
– Я материалист и не верю в загробную жизнь.

Священник мягко улыбнулся: