Чтение онлайн

–  Веселое место, - пошутил Грицай.

Внешне небрежно осмотрел Грицай и третью камеру, где, по утверждению ксендза Пшеминського, содержался тайник с документами. Ничего подозрительного не заметил. Камни нигде не сдвинут, потолок тоже цела. Грицай облегченно вздохнул. Теперь он был уверен, что неизвестный, который рассматривал план и сделал на нем пометки, документы еще не нашел. Надо его опередить любой ценой…

Часа через три полковник Грицай сидел у себя с кабинете, дожидаясь лейтенанта Данилко.

В дверь постучали.

–  Заходите, - пригласил полковник.

Молодой человек в штатском костюме отрапортовал:

–  Лейтенант Данилко по вашему приказанию прибыл.

–  Здравствуйте. Садитесь.

Полковник следил, как Данилко уверенно легко перешел кабинет, сел в кресло.

–  Вы были ранены в ногу?
– Спросил Грицай,

–  Так точно, товарищ полковник.

–  Зажила рана?

–  Так точно. Нога работает даже лучше, чем раньше.

Грицай улыбнулся. Он любил веселых людей и всегда откликался на шутку.

–  Знаете, для чего я вас вызвал?

–  Нет, товарищ полковник.

–  Расскажите немного о себе.

В лейтенанта было простое, на первый взгляд ничем не примечательное лицо. Но если присмотреться лучше, привлекала внимание чистая ровная линия высокого лба, упорно сведенные брови, спокойные серые глаза. "Говорят, сероглазые - замечательные стрелки", подумал Грицай и спросил:

–  Стреляйте метко?

–  Ничего… Призы брал, - ответил Данилко, немного удивлен вопросом, что не касалось темы разговора,

–  Правильно. Военный человек обязательно должен уметь хорошо стрелять… Расскажите…

–  Родился я в девятьсот двадцать втором году в селе Борунив, километров восемьдесят отсюда на запад. Отец батрачил, я тоже сначала был батраком у кулаков, затем отправился в город. Работы в городе не нашел, перебивался как мог. Потом, когда Западная Украина стала советской, я поступил на завод. Когда началась война, добровольно пошел в армию. Воевал под Орлом, Сталинградом, освобождал Киев. Раненый во Ровно, был в госпитале, только сегодня вышел.

–  Да, - после короткой паузы сказал Грицай. Открыл сейф, достал какую фотографию, положил на стол.
– У вас есть знакомые в городе?

–  Нет, товарищ полковник.

–  Знает кто-то из ваших односельчан, где вы были эти годы, что с вами?

–  Никто. Мать умерла давно, отец - перед войной, родственников у меня нет, в деревню ни к кому не писал.

–  В форме выходили за ворота госпиталя?

–  Нет. мы в пижамах ходили, а сегодня от вас принесли гражданский костюм и приказали прийти сюда в нем.

Отвечая на вопрос, Данилко удивлялся все больше и больше.

–  Какие языки знаете?

–  Кроме родного украинского, русский, конечно. Польский знаю, немного немецкий.

–  Хорошо… Теперь слушайте внимательно… Вы, наверное, видели здешний костел святой Елижбеты?

Данилко кивнул.

–  В подземелье под костелом скрыто важный документ - список униатских священников, которые накануне польско-немецкой войны были завербованы гестапо и верно служили ему до разгрома гитлеризма. Сегодня я побывал под костелом, убедился, что список ищут враги - вполне возможно, для того, чтобы передать шпионов новым хозяевам.

–  Дайте взвод солдат, и я по камешку выберу весь костел, а тайник найду, - предложил Данилко.

–  И это даст материал для провокационной кампании в буржуазной прессе, - в тон ему ответил Грицай.
– Поднимут шум на весь мир, что советские войска разрушают храмы, издеваются над чувством верующих А попы-шпионы смекнут, в чем дело, и разбегутся кто куда - ищи тогда звали. Убежит и субъект, который ищет документ.

–  Ага, понял, наконец! Надо его поймать, а он выдаст др.

–  И опять не так, - улыбнулся полковник.
– В нашем деле простейший путь к цели еще далеко не самый верный. Во-первых, совершенно неизвестно, Сын сообщников или нет. А во-вторых, нам нужен прежде список - настоящий, в полном порядке.

–  Для чего?
– Удивился лейтенант.

–  Вы же родом из этих мест и не вам рассказывать, что униатская церковь всегда была самой верной служанкой реакции. Но среди верующих униатов большинство честных, хороших людей, которых просто обманули. Широко опубликован документ о сотрудничестве церковников с фашистами вызовет отзывы во всем мире - ведь украинский-униаты живут и в Северной Америке, и в Южной. Сейчас униатская церковь пытается надеть на себя тогу борца против фашизма. Список, который мы ищем, откроет глаза честным людям.

Зазвонил телефон.

–  Я занят, - сказал Грицай, взяв трубку.

Кто отвечал ему прощающим тоном, но настойчиво.

–  Примите его сами, - спокойно ответил полковник.

В трубке снова затрещало - кто оправдывался, уговаривал.

–  Хорошо, выпишите пропуск, - наконец согласился Грицай.
– Какой очень настырный посетитель хочет поговорить только со мной, - пояснил он Данилко.
– Придется принять. Выйдите, пожалуйста, в коридор, поверните за угол и побудьте там. Я вас потом позову.

Через минуту-другую новый посетитель постучал в дверь кабинета Грицая.

–  Пожалуйста, - пригласил полковник.

Мужчине, который так настойчиво добивался свидания с полковником, было лет шестьдесят.

–  Этакого начальника мне и надо, - услышал уже с порога.
– А то сидит молодой, у меня сын старший. Я с таким говорить не могу, мне надо серьезного начальника, который может внимательно выслушать и все основательно объяснить.

–  Садитесь, - пригласил Грицай.

Дед сел, положил шляпу на небольшой столик для телефонов, приставленный к письменному, медленно расправил длинные седые усы:

–  Дело у меня, товарищ полковник, такова, что даже я сам в ней разобраться не могу - то ли правда, или нет. Ничего не пойму.

–  Может, вместе разберемся, - едва заметно улыбнулся Грицай.

–  Может, и разберемся, - охотно согласился старик.
– Говорят, одна голова хорошо, а две - лучше. Только здесь не две, может, целых двадцать нужно, чтобы маху не дать. Хочу сказать вам для начала, попов этих я всю жизнь терпеть не мог. Еще как жениться собирался со старой своей, то так же направления и сказал: "В церковь не пойду, хоть ты что!" И уж как она плакала, и отец мой ругал меня. Что греха таить - пришлось уйти. Что его поделаешь - время такое было, сами знаете. С работы бы выгнали, в полицию упекли. А безработных и без меня хватало. На любое место, только скажи, сразу десять прибежит. Вот и пришлось против своей совести идти. В церковь я таки пошел, а отца Григория - священник был в том селе, где моя старая жила, - ему и говорю: "Неверующий я. Атеист, если по-ученому ". А он и отвечает: "Да обо мне. Деньги плати, а в церкви, что скажу, то и делай ". Правда, под хмельком он тогда был, и все они выпить любят, сколько я их не встречал…