Чтение онлайн

Старый помолчал, вынул из кармана огромный кисет с табаком. Грицай протянул ему коробку "Каз-бека". Тот презрительно сморщился: "Не употребляю", тщательно свернул папиросу и, пуская клубы едкого дыма, продолжал:

–  Все они любят выпить, кроме одного - отца Ваня, что рядом со мной живет. Такой тихий поп, просто удивительно. Водки - ни-ни. Отношении женщин - тоже. Все с ребятишками возится, в саду возится, читает. И поговорить с ним приятно: вежливый, яды своей религиозной сеет. Думал: неужели этот поп не такой, как все, неужели польза от него, а вреда нет? Посмотришь, как человек как человек, а домой от него приду, посижу, обдумаю все и не верю. "Ой, говорю себе, Вершили (это меня так зовут - Андрей Вершили), не верь попу, все они одним миром мазаны".

Вершило снова прервал свой рассказ, достал из кармана большую красную платок, вытер вспотевший лоб. Грицай внимательно и добродушно поглядывал на собеседника.

–  Так вот, товарищ полковник, вчера я допоздна в своем саду сидел. Повадились мальчишки у меня яблоки воровать. Днем пусть приходят. Я им сам выберу, дам, которое только понравится. Ребенок, она, сами знаете, вкусненькое любит. Когда с разрешения, я не против. А воровать - это не годится, до добра не доведет такое дело, да и дереву вредит. Сижу вот я в садике, в самый темный угол забрался. Сначала дремал, а потом посмотрел вокруг - такая красота. Ночь тиха, звезды ясные-ясные. И вдруг грустно мне стало. Вот, думаю, дед Вершили, жизнь ты прожил, а добра не видел - по чужим людям и по чужим домам шатался. Только теперь счастье наступило, а ты уже старик. Задумался я, вдруг слышу - шум. А надо сказать вам, мой сад и сад Иваньо - рядом. Вдруг, значит, слышу - шум. Что это, думаю, такое? Когда вижу, в доме ксендза открываются задние двери, в садик ведут. Хоть темно, а разобрать можно: вышел из дома человек. "До свидания, - говорит, - Ровно в полночь буду". И крадется через сад, да так тихо, осторожно, видно, чего ему прятаться надо. А батюшка за ним с открытой двери следит. Прошел этот человек совсем близко от меня, дыхание было слышно - трудно так дышит, сопит. Разбирательств я его немного. Ростом невысок, плечи широкие, руки очень длинные. Подкрался к забору, прислушался, затем перепрыгнул через него - только и видели. Утром пошел к соседу своему - Степы. Сверхсрочников он, старшина, десятый год в армии служит. Боевой парень. Я ему все рассказал, а он мне посоветовал, куда пойти. Действительно, думаю, надо пойти. Может, оно вам и без надобности, а все-таки на совести спокойнее. А может, думаю, какой подозрительный.

–  Правильно сделали, АндрейЖ… Отчество как вас?

–  Иванович.

–  …Андрею Ивановичу. Хорошо сделали, что пришли сюда. Спасибо.
– Грицай крепко пожал старику руку.

–  Значит, правильно я подумал, что он проходимец какой?
– Обрадовавшись, спросил Вершили.

–  Этого я уже не знаю, Андрей Иванович. Мало кто к ксендзу ходит. Может, человек ребенка окрестить решила, а открыто этого делать не хочет, может, еще какое-то дело - всякое бывает, - улыбнулся Грицай.
– Однако разговор наш прошу сохранить в тайне.

–  Да разве я не знаю, - кивнул Вершили.
– Нет ничего умнее, как язык за зубами держать.

Вершило встал, взял со столика свою шляпу и, попрощавшись, вышел.

Полковник тоже вышел в коридор, позвал Данилко. Молодой офицер стоял у окна, задумчиво глядя в высокое холодное небо.

–  Пойдем, - сказал полковник.
– Кажется, я только что получил очень важные сведения.

На свидание Павлюк появился точно в назначенное время. Соблюдением правил конспирации, он оглянулся, проверил, не следит ли кто за ним, и только тогда осторожно шмыгнул в калитку.

Как и в прошлый раз, священник уже ждал его и сразу впустил в дом.

Поздоровавшись, Ваня прежде сообщил об инженере Грицая.

–  Я не думаю, чтобы его направили контрразведчики, - сказал он.
– Впрочем … В нашем положении надо остерегаться всего. И кое в его … может, даже не в словах, не в поведении, а скорее во взгляде, в манерах показалось мне подозрительным. Особенно не нравится мне, что он видел ваши пометки на плане.Из них можно легко понять, что вы ищете.

Павлюк - удачливый и опытный шпион с многолетним "стажем", имел свое "профессиональное самолюбие" - признать свою ошибку ему не хотелось.

–  Глупости, - сказал он намеренно небрежным тоном.
– Ничего не поймет. Мало кто и с какой целью мог оставить пометки на плане. Все равно неизвестно, в какой камере нужно искать тайник.

–  Все это так, но осторожность необходима.

Павлюк пожал плечом.

–  Это правда, святой отец. И все же не так страшен черт, как его малюют. Я на своем веку имел дело с немецким, французским, турецким, американской контрразведками и, как видите, жив, здоров, не собираюсь умирать. Будем надеяться, что нас минует и советская контрразведка. Они в худшем положении, чем мы.

–  Почему?

–  Очень просто. Во-первых, они не знают, кто мы, где мы и каковы наши намерения. Затем представьте себе хуже: нас арестовали. Признаться, что мы искали тайник - для нас все равно, что подписать себе обвинительный приговор, этого мы никогда не сделаем. Правильно?

–  Ну конечно.

–  Во-вторых, они должны схватить нас именно в тот момент, когда при нас будет список - не раньше и не позже. Ранее - арест ни к чему не приведет, позже - мы исчезнем с важным документом. Как видите, задача у контрразведчиков не легкая.

–  Тем лучше … Вы хорошо осмотрели третью камеру?

–  По-моему, искать надо не там.

–  А где?

–  В одной из смежных - второй, четвертой или напротив - в десять. Словом, приблизительно три часа. Сколько всего камер в подземелье?

–  Двадцать один.

–  Порядочно, искать придется долго. Вот если бы был помощник … У вас случайно нет надежного человека, такого, чтобы и помогла и, конечно, не болтали. Надо найти подходящего мужчину. Когда все сделаем, то избавимся его …

Оба хорошо понимали значение слова "избавимся".

–  Где такого человека найдешь, - с грустью сказал Ваня.
– А ваш хозяин, трактирщик, для такого дела не подойдет?

–  Старик, пуглив, ненадежный. Надо молодого, энергичного.

–  Тогда придется делать все самим.

–  Приготовьте электрические фонари: при свече много не сделаешь. Видимо, понадобится и ломик. Если в тайнике есть сейф, то может быть нужен и автогенный аппарат, чтобы резать металл.

–  Где же я найду такой аппарат?
– Воскликнул священник.
– Под каким предлогом его покупать или одалживать?

–  В нашем деле надо предусматривать даже мелочи, - сказал Павлюк, сердито пожав плечом.
– Ведь мелочь может погубить нас. Девяносто девять шансов из ста, что аппарат не будет нужен, и все же мы должны на всякий случай иметь его.Представьте себе, в каком дурацком положении мы окажемся, когда разломаем стену, найдем тайник и не сможем добыть из него документ. Тогда уже поздно будет искать аппарат. Через час после того, как найдем тайник, меня не должно быть в Кленовые.

Священник задумался.

–  Ничего не могу придумать,

–  Безвыходных положений нет, святой отец,

–  Скажите, - после паузы спросил Ваня, - а взрывчаткой открыть сейф можно?

–  Берусь, - кивнул Павлюк, - мне приходилось.

Батюшка помолчал, то обдумывая, потом негромко произнес:

–  Есть люди, которые до сих пор не сложили оружия, блуждают по лесам.

–  Это из УПА?
– спросил Павлюк.

–  Да. У них должна быть взрывчатка.

–  А кто к ним пойдет?

–  К ним идти не надо, - ответил Ваня.
– Один их иногда бывает в Кленовые. Я смогу с ним встретиться и договориться.