Чтение онлайн

– Всё, – сказала Аяна, садясь на стул. – Надеюсь, рума было достаточно... У меня воспалена рука.

– Зачем ты мыла руки румом? – тихо спросила очень бледная Луси, глядя, как Арчелл собирает в корзину окровавленную одежду Вараделты. – Это ваш обычай?

– У арем Дэна во дворе есть древняя книга, вернее, один из списков со списков с неё. С одной из тех, что были в хранилище и сгорели в пожаре. Там написано, что воспаление передаётся через немытые руки, землю и гниль. Это невидимая грязь, которая липнет к ранам, но её можно смыть мылом или горючкой, которую гонят во дворе олем Нети. Что-то вроде вашей... скверны. Она садится на повреждённую кожу и открытые раны, даже те, которые внутри... После родов. Она побеждается горячей кровью, поэтому раны опухают и пекут, и поднимается жар, но если организм слаб, то она побеждает. Ваш гватре не помыл руки, когда принимал роды у моей подруги... Всё обошлось. Но так нельзя.

– Родильная горячка, – сказала Луси. – После родов поднимается жар, и женщина умирает... Это оно?

– Да. Почему у вас не следуют завету добра? Прямо же сказано – мой руки! Почему?! Это же древние заветы! Насколько я понимаю, они были ещё до пришествия дракона!

– Кира, там кир Кимат спит, – сказал Арчелл, замывая пятна крови на полу.

– Пойдём-ка спать, Луси, – чувствуя, как неожиданно плотная, холодная волна усталости накрывает её с головой. – Я вымотана. И тебе надо больше спать. Арчелл, тебе придётся сидеть с нашей раненой. Разбуди меня через три часа, я сменю тебя.

"Цим-цим! Чев! Чев!" – чирикала птичка, прыгая где-то по крыше.

Аяна открыла глаза, выходя из тёмного, вязкого и густого сна в светлое утро, холодное и резкое.

Она обернулась. Луси в постели не было, зато снизу раздавались негромкие голоса.Вылезать из-под волосатого одеяла в холодный воздух крошечной спальни не хотелось. Аяна свернулась, зажмуриваясь.

Вараделта!

Она вскочила, как вспугнутая птица каделе, и, путаясь в рукавах и подоле платья, которое на ходу натягивала, сбежала вниз. "Та-та-ди-ли-тум" – воскликнула лестница.

– Арчелл, почему не разбудил?

Арчелл, невыспавшийся и слегка всклокоченный, тревожно наблюдал, как Аяна ощупывает шов Вараделты, откинув одеяло, и та тоже беспокойно ловила взгляд Аяны.

– Хорошо. У нас на болотах растёт ягода кровавка. Она, как та самая горячая кровь, помогает телу очиститься от той грязи... Вот бы сейчас её. Так. Погоди...

Аяна метнулась к мешку и вытащила книгу.

– Тут должно быть средство от... Вот. Что такое корица, Арч?

– Кора деревьев... Пряность.

– Мне нужна корица и мёд. И... кинеска. Чёрт знает, что это, тут нет картинок, но, видимо, трава. Соцветия... От лихорадки и воспалений. Вот.

– Ты сквернословишь, – сказала тихо Вараделта.

– Я знаю толк в грехах, – с чувством сказала Аяна. – Арч, езжай с Луси к Эрке и разберись с делами, и захвати мне то, что я сказала. И ещё это... – она ткнула пальцем в страницу. – Запомнишь?

Арчелл глянул на неё, задрав бровь.

– Хорошо.

– Почему не разбудил? Уже полдень почти. Во сколько Вараделта проснулась?

– Через три часа после... этого снадобья.

– Я хорошо выспалась, – слабо улыбнулась Вараделта. – Правда, больно очень. Может...

– Я не могу дать тебе больше. Тебе сейчас вредно, а ещё оно загустело. Но у меня есть каприфоль, которая поможет и мне, и тебе, и Луси. Арчелл, хочешь успокоиться?

– Иногда я мечтаю упокоиться, – буркнул Арчелл.

– А? Ну-ка повтори? – подняла Аяна ладонь к уху.

– Прости, кира. Забываюсь.

Аяна смотрела, как кусочки корня каприфоли, проскочившие через рыхлую ткань, кружатся в большой кружке, догоняя и обгоняя друг друга в густом коричневом настое.

– Ты гватре? – спросила Вараделта. – Откуда ты всё это знаешь?

– Я не гватре. Мне просто повезло. В моём дворе живёт травница, которая училась ещё и у человека, знающего... тело. Я знаю многое, но... как бы сказать... по верхам. А ещё я много посещала разных занятий, и теперь, когда я в ужасе, у меня всплывает то, что нам говорили. Но я ничего не изучала всерьёз, и теперь очень, очень жалею.

– Посещала много занятий?

– Я издалека. У нас можно учиться всем и всему.

– Как в этом сэйнане Нелит, про который столько болтают?

– Да, – рассмеялась Аяна. – Именно так. Про него болтают?

– Да. Мальчишки болтают, что какой-то странный человек раскидывает деньги направо и налево, вместо того, чтобы жить как все нормальные люди, в своё удовольствие.

– Даже так? А мальчишки, смотрю, своего не упускают, да?

– Ну, они же не глупые. Что б не взять, что на дороге валяется.

Аяна грустно посмотрела на пол с размытыми пятнами крови, отпила каприфоль, потом глянула на корзину с окровавленным бельём.

– Чёртова стирка, – сквозь зубы процедила она. – Ещё больше.

– Мама, исовать! – крикнул Кимат, бросая игрушки.

– Оставь. Я займусь, когда оклемаюсь, – сказала Вараделта. – Я прачка.

– Погоди! – вспомнила Аяна, передавая сыну грифель. – Ты ходила в дом Пай! Я помню... Вилмета упоминала тебя!

– Я хожу стирать на берегу кирио. Оставь это, я отстираю. Как зашивать-то... – наморщилась Вараделта. – Вы зачем разрезали? Неужели нельзя было снять? Я бы потерпела! У меня больше нет платьев! Оно одно!

– Мы найдём тебе, не переживай. Кимо, драгоценный мой, рисуй вон там, там ещё осталось место. Вараделта, на тебя одну напали? Вы же ходите все вместе. Надо заявить стражникам. Пусть этого подонка найдут...

– Нет. Нет. Не надо. – Вараделта поёрзала, но застонала от боли. – Не надо.

– Но он же может напасть ещё на кого-то? – нахмурилась Аяна. – На любую девушку...

– Его не найдут. А меня посадят, если я скажу, что произошло. Он отказался платить, и я сказала, что пырну его ножом, если он не заплатит за мою услугу, – сквозь зубы проговорила Вараделта. – Он вырвал нож и порезал меня. И столкнул в канаву. Я не видела его лица. Было темно. И я стараюсь... не смотреть.

Аяна медленно встала и шагнула к Вараделте, холодея. Канава...

– Я... Я помню тебя, – прошептала она. – Ты... Ты торгуешь персиками в порту по ночам... Вадэли!

Вараделта вздрогнула и застонала.

– Твоё лицо... Умоляю, только не выкидывай меня голой... Дай хотя бы тряпку...

Аяна тяжело опустилась на пол у кровати. Кимат подошёл к ней и заглянул в лицо.

– Мама... Мама!

– Вараделта, – простонала Аяна, хватая лежащую на краю руку той. – Я не выкину тебя, клянусь родовым именем Нелит! Ты можешь оставаться здесь, пока не выздоровеешь! Мы найдём ещё одну кровать...