Улица Венеалме
Шрифт:
"Та... та... ди... ли... ди...ли..." – начала петь лестница.
– Мама, – сказал Кимат, шагая по ступенькам. – Камешки.
Воло побелел, переводя взгляд с Кимата на Аяну, но она уже летела вперёд, стремительная, неостановимая, будто хищная птица, наконец выследившая жертву в высокой степной траве, в вихрях багрового пламени, свирепо оскалившись, рыча и пытаясь дотянуться ногтями до его лица.
Он отшатнулся, захлопывая дверь.
– Паде!
Аяна остановилась, чуть не врезавшись в дверь, и в ужасе обернулась на испуганного Кимата.
– Солнышко моё... Солнышко... Что же делать?!
Её трясло так, что зубы стучали, и в голове было так пусто, что аж звенело.
Бестолково озираясь, она схватилась руками за виски. Воло. Воло видел её и видел Кимата. Это сходство... Он не мог не узнать. Он сейчас догонит Ормана и скажет ему...
Она кинулась к двери, нашаривая ключ в кармане висящего рядом плаща. Надо было запирать! Вот бестолковая! Пожалела Арчелла, который ждал под дождём у двери... Дурная привычка оставлять открытой дверь...
Арчелл! Надо найти его. Срочно! Он поможет. Надо собраться и бежать отсюда, пока Воло не вернулся и не... Не сделал что-нибудь с ней и с Киматом!
Сырые по лежали в корзинке. Тесто с отпечатками лап медленно заветривалось. Девочки придут завтра... У них праздник. Праздник! Аяна сморщилась, тревожно грызя губу. Конда! Конда! Гамте! Ну почему! За что?!
Она схватила бутылку и вытащила зубами пробку. К чёрту. Сначала надо успокоиться. Потом собрать вещи.
Она несколько раз вдохнула и выдохнула, схватила Кимата под мышку и помчалась по стонущей лестнице наверх, распахнула шкафчик, чуть не оторвав дверцы, и сгребла с полок всё в мешок, потом схватила сумку. Так. У Иллиры есть еда и вода, остальное... Остальное неважно. Скоро вернётся Конда. Надо продержаться до послезавтра.
Игрушки! Она покидала в мешок какие-то лежавшие сверху и затянула тесёмки. Нож на пояс...
Аяна сбежала вниз, перехватывая протестующего Кимата, и уронила мешок. А, чёрт. Сырые по. Надо забрать...
В дверь постучали.
Аяна опустила корзинку с по на стол и медленно повернулась к двери.
– Гватре!
Голос был женским.
– Иди-ка посмотри, что в миске у котика, милый, – хрипло сказала она, отпуская Кимата на пол.
Нож послушно скользнул плетёной рукоятью ей в ладонь. Точно! Она же заперла дверь! К ней не ворвутся, как...
Стараясь не скрипеть половицами, она подошла к окну и выглянула налево, прижимаясь щекой к стеклу. У двери стояла девушка, и больше никого не было видно.
– Гватре! – стук был громче, а голос – отчаяннее.
Ключ тихо повернулся, и Аяна отступила на шаг, сжимая нож, но тут же опустила руку.
– Луси! Что ты тут делаешь?
Луси шарахнулась от неё с безумными глазами и развернулась бежать, но Аяна схватила её за подол.
– Пусти! – крикнула Луси. – Не убивай!
– Что? – замерла Аяна. – А?..
Она опустила взгляд на руку с ножом, измазанную кровью.
– А... Это заноза, – сказала она, потом проследила за взглядом Луси. Та с ужасом глядела на пол, на полотенце с красными следами. – Я поливала вином. Заходи.
Она потёрла висок, положила нож на стол и вздохнула. Луси стояла, уставившись на её лицо.
– Что... Что тут... – прошептала она. – Почему...
– Да ребёнок пошалил, – махнула рукой Аяна, беспокойно подбирая вещи. – Луси, мне надо уходить. За чем зашла? За средством от болей? Давай я позже тебе смешаю. Мне нужно на улицу Мильдет. Тебе же не срочно?
Луси побелела. Она тоже подошла к столу, вытащила пробку из бутылки и залпом выпила четверть.
– Аяна, мне нужна твоя помощь.
– Давай послезавтра, – сказала Аяна, подхватывая корзинку. – Мне нужно идти.
– Я ношу дитя.
Аяна выпустила ручку корзинки. Бледные сырые по подпрыгнули от удара об стол.
– Луси... – прошептала Аяна. – Лерт?..
Луси кивнула. Она сделала ещё несколько глотков из бутылки, потом поставила её на стол.
– Ты приехала тогда... Тогда я поняла. Всё сошлось. Я не знала...
Она села за стол и закрыла лицо ладонями.
– Мама! Ашатка!
– Ради небес, не сейчас! – крикнула Аяна, хватаясь за бутылку. – Прошу! Умоляю!
Она допила оставшееся и резко поставила пустую бутылку на стол.
– Ашатка!
– У меня не началось... – прошептала Луси, не открывая лицо.
– Мама!!!
Аяна застонала.
Дверь открылась.
– Нет! – заорала Аяна, хватая бутылку и летя к двери. – Нет! Нет! Нет!
"Туф... Туф..."
– Кира!... Кира!!! Не убивай! – заорал Арчелл, отшатываясь. – За что?!!
Аяна отбросила бутылку и кинулась ему на шею.
– Арчелл! – рыдала она. – Арчелл!
– Кира, что тут произошло? – тихо спросил Арчелл. – Где... тело? В погребе?
– Какое тело? – отшатнулась Аяна.
– Ну... нападавшего... Ты жива, значит...
– На меня не нападали! Сюда припёрся Воло с Орманом и Кейло! Арчелл, мне надо уходить! Срочно!
Арчелл выглянул из-за плеча Аяны и натянуто улыбнулся Луси.
– Кира, иди за мной.
Он вывел её на улицу и махнул рукой на передник.
– У тебя всё лицо в крови и... грязи. Вытрись, пожалуйста, а то люди смотрят. Это был не Орман. К тебе Пулат приезжал.
Аяна вздрогнула. Она вспомнила лица на портретах в гостиной дома Пай. Так это Пулат?!
– Я хотел предупредить, но не успел. Они вернулись с утра. Пулат узнал про киру Гелиэр и потребовал объяснений. Кир Орман ему всё рассказал. Что кир Конда пришёл и на крови поклялся не сбегать. Кир Пулат начал копать и выяснил, что в тот день приходил Анвер. Анвера не нашли, но вышли на тебя. Кира, почему ты выглядишь, как... Так плохо?
– Кимат шалил. Арчелл, так это не связано с Воло?
– При чём тут Воло? – удивился Арчелл.
– Он...
Аяна остановилась.
– Пулат... Пожилой, в шляпе?
– Да, – кивнул Арчелл. – Такой, невысокий, сухощавый. С охранником. Ты говорила с ним?
– Воло видел Кимата, – сказала Аяна, обгрызая ноготь. – Он его узнал, Арч. Я боюсь. Я не говорила с ними... Пулат спросил Кейло: "Это она?". Он кивнул. Потом он спросил Воло, знает ли он меня. И он ответил...
Она замерла, потом подняла глаза.